Шрифт:
Дьячок Данила Викулов бежал в эти места, спасаясь от антихристова меча. Меч сей подступил к Палеостровской пустыни в образе отряда стрельцов под командою капитана Неёлова.
Насельники запёрлись в церкви и распевали псалмы. Их воодушевлял старец Игнатий — глава старообрядческой общины.
— Не поддадимся слугам антихристовым! — взывал он. — Сожжёмся, братие, во имя истинной старой веры.
— Да будет воля Исусова! — разлились голоса. — Не покоримся!
— Свершим же огненное восхождение во святый град! — сызнова призвал Игнатий, муж благочестивой жизни, подвижник Божий.
Он воздел руки к небу, седой, иссохший, и надтреснутым голосом запел:
— «Гряду я к Господу Исусу, огнь вознесёт меня к нему...»И хор подхватил:
Прими нас, Спасе сокровенный, В свой очистительный чертог!В дверь церкви меж тем колотили чем-то тяжёлым. Со двора глухо доносились выкрики:
— Именем великого государя, отчиняй!
— Не отвечай, братие!
Онуфрий долго чиркал кресалом, пока наконец слабый огонёк не замерцал на труте. Он бережно поднёс его к углу, где была сложена пакля для конопатки, и приложил к ней. Огонь лениво лизал её, но потом вдруг, словно одушевлясь, заплясал, разошёлся и пошёл пожирать паклю и жадно лизать бревенчатую стену. Вскоре и она занялась. Густой дым стал расползаться по церкви.
— Ма-а-мка, пусти меня во двор, — послышался чей-то детский всхлип.
— Горим! Горим! — выкликали женские голоса.
— Восходим! Братие!
Меж тем со двора всё отчаянней барабанили в дверь. Потом, видно, найдя бревно, стали таранить в надежде высадить её. Но она была из двойных дубовых досок и не поддавалась.
Стоны, крики, плач становились всё громче:
— Аллилуйя!
— Прими нас, Спасе!
— Восходим!
Потом всё слилось в единый крик. Церковь уже пылала. И крик замолк.
Данила Викулов видел это со стороны пашни, где он мотыгою рыхлил неподатливую землю, ещё не остывшую после пала. Потом он рассказывал:
— Когда разошёлся первый дым и забушевало пламя, церковная глава обрушилась, и над ней показался старец Игнатий в белом хитоне и с воздетым крестом и стал воспарять в небо. А за ним с простёртыми к небу руками показались остальные: старцы, мужчины и женщины с детишками на руках. Они летели, будто невесомы и будто у них за спиною невидимые крыла. А потом растворились небесные врата и приняли их всех.
Дьячок Данила в страхе бежал куда глаза глядят. А потом долго шёл, сжимая в руке единственное своё достояние — мотыгу. Там он набрёл на семью беглых крестьян, выкопавшую себе землянку. И поселился вместе. Стали они поджигать лес, чтобы освободить землю под пашню.
А на Данилу нашла благодать. И стал он проповедовать пустынножительство. Находили их преследуемые люди старой веры и оставались.
А вскоре их нашли братья Симеон и Андрей Денисовы, люди высокого ума и великих познаний. Говорили про них, что они княжеского рода Мышецких. Сами были великими скромниками и проповедовали бегство от мира, в коем царствует антихрист, равность всех перед всеми, нестяжательство и общежительство. Всем всё поровну: хлеб, одежда, нож и мотыга, шило и топор...
Было семеро, стало семь тыщ. Уж не пустынь, а Выгорецкое общежительство. Поначалу же именовалась Данилова пустынь, потому что слава о проповедях Данилы Викулова, одушевлённого огненным восхождением, постигла ушей тех, кто хотел слышать. Ещё один златоуст явился — Пётр Прокопьев, и стало их четверо.
Четверо учили добру и труду. Поначалу сеяли ржицу, потом и жито. Потом и первая яблонька явилась. Год за годом осваивали прибыльные ремесла. Поначалу те, что попроще: плотницкое да столярное дело. Потом набрели на месторождение железной руды. Болотной. Однако же сумели построить доменки и из той руды выплавлять чугун, а потом и железо.
Наконец напали на месторождение медной руды. Вот это было богатство! Свои рудознатцы нашлись, обрыскали всю окрестность.
Богатство-то богатство, да только общее, на всех. Нашлось и олово. Посылали смышлёных парней за наукой тонкого литья в город Великий Устюг, благо был у них там свой радетель старой веры ландрат, то бишь чин в городской управе Иван Афанасьев. Он их пристроил в ученики к мастеру литейного дела будто своих племянников.
Пошло-поехало! Вскоре выгорецкие кресты, иконки да окладки стали славиться на всю округу. Наезжали из Соловецкого монастыря, из только что родившегося городка именем Петрозаводск, где сначала на тех же железных рудах поставили два железоплавильных завода. А над ними был начальник, иноземный мастер, самим царём присланный и обласканный, родом голландец Виллем ван Геннин. Он прослышал про Выгорецию, про тамошних мастеров да рудознатцев. И это стало им во благо: властью, ему данной, он приписал Выгорецию к своим заводам. Таковою охранной грамотой староверы были защищены от гонений.