Гиттенс поднимает бровь:

— Какого рода отчет?

— Понятия не имею.

— Я думал, — говорит Морган, — что Фоцеландия как таковая — не наша территория.

— Не будь тупицей, — огрызается Гиттенс, — разумеется, наша. Просто мы не распоряжаемся ею напрямую. Мы управляем через местных эмиров.

— Я думал, французы…

— Политика, политика, — вздыхает Чэпел. — Они едут с нами, чтобы просто взглянуть на страну. Оценить положение дел и тел.

— Очень хорошо, профессор, — не без сарказма произносит Гиттенс. — Оценить положение дел и тел. Очень хорошо.

Похоже, вопрос закрыт. В сумерках они собираются на веранде — в ожидании пока эконом, пожилой человек с ритуальными шрамами племени на щеках, закончит накрывать на стол. Из клуба доносятся смех и повизгивание. Появляется Феймоз, за которым гонится жилистый европеец с рыжеватыми усами, размахивая теннисной ракеткой.

— Знаменитый [205] , да? — кричит он, дубася африканца ракеткой. — Чем, а? Чем?

— Пожалуйста, — просит Феймоз, бочком отодвигаясь от него.

— Не понял, самбо? Я сказал… хлоп ракеткой! — как… хлоп! — тебе… хлоп! — удалось… хлоп! — стать таким Феймозом?

Публика смеется. Феймоз комично подскакивает и умоляет о пощаде. Члены клуба выходят посмотреть, что за шум, и Джонатан обнаруживает себя звеном в кругу ухмыляющихся мужчин. Он делает шаг в сторону, позволяя Феймозу сбежать.

— Всем добрый вечер, — говорит рыжеусый с лондонским акцентом, вызывающим у профессора гримасу неудовольствия. — Богом забытое местечко, не правда ли? — Он протягивает руку: — Марчент. Джордж Марчент.

Все представляются. Гиттенс подбивает профессора повторить шутку про «оценить положение дел и тел». В этот момент на веранде появляется новый персонаж. Все оборачиваются. Дело не только в его росте, хотя ему приходится нагнуться, чтобы пройти в дверной проем.

— Добрый вечер, господа, — говорит человек. У него плоский невыразительный голос.

Марчент широко разводит руки:

— Позвольте представить вам капитана Грегга.

— Уже не капитан, Марчент. Просто — мистер Грегг.

Грегг пожимает всем руки. Взгляды останавливаются на его щеке. Чуть ниже скулы виден узел рубцовой ткани — глубокая ямка, будто выдавленная пальцем. В маленьком кратере есть что-то непристойное. Анус. Во всем остальном мужчина лишен примет, но эта штука на щеке придает его лицу тревожащую подвижность. Гиттенс, просидевший всю войну за партой в Оксфорде, принимает свойский тон.

— Где служили? — спрашивает он.

— Франция. Полевая артиллерия.

Грегг вступает в свет масляной лампы, и Джонатан видит его глаза: расчетливые, привыкшие калибровать смерть, упакованную в снаряды.

За ужином говорят о картах. Грегг и Марчент недавно приехали в эту страну. Они говорят, что прибыли из Персии, где работали в составе инспекционного отряда, Гиттенс интересуется, какого рода инспекция. Примерно то же самое, что и сейчас, отвечает Марчент. Составляли карты белых пятен.

Грегг отмалчивается. Марчент, напротив, безостановочно говорит. Подстрекаемый Гиттенсом, он поддержим лет беседу о влажной жаре и сухой жаре, о львах и футболе, о короле и неудобствах жизни в Персии. Они, уверен он, не составят и половины того, что ждет их в Фоцеландии. Уборные, мрачно вещает он. Все в той или иной степени упирается в уборные. Пару раз Грегг прерывает его, чтобы приуменьшить эффект того или иного хвастливого замечания.

— Очевидно, — в какой-то момент вздыхает Гиттенс, — что карта этого белого пятна — полезная вещь. Но меня все же смущает суть вашей работы. Почему именно Фоцеландия?

Марчент долго смотрит на него:

— Наверху говорят, что им нужна карта.

— Научная любознательность, доктор Гиттенс, — говорит Грегг. — Может ли у человека быть более высокая цель?

— Разумеется, нет, — говорит Морган. — Не правда ли, профессор?

Все оборачиваются, но Чэпел не отвечает — он крепко спит, развалившись в кресле, и тяжелые щеки свисают по обе стороны высокого твердого воротничка. Его лицо — лицо человека, который (наконец-то!) не обязан ничего ни с чем ассоциировать и испытывает от этого невероятное облегчение.

Еще одна неделя уходит на подлизывание к губернатору во время совместных обедов. В минуты затишья Джонатан нехотя подступается к своей папке. Объем работ ошеломляет. Он должен предоставить один комплект документов — для главы местной администрации, еще один — для сельских вождей, третий — для совета старейшин. Для каждой области заготовлены бланки своего цвета, различающиеся по форме — для женщин и мужчин… А ведь все его приготовления к Африке, от занятий в университетской библиотеке до бесед с профессором Чэпелом, рисовали ему одну и ту же воодушевляющую картину: одинокий герой высекает английские буквы на неизведанной земле. Вместо этого приходится изображать из себя налогового инспектора. Похоже, он где-то ошибся.