Стар просит водителя высадить их на углу и ведет Джонатана по улочке к двери, украшенной красными бумажными фонариками. Через занавеску из бусин они проходят в темный зал с низким потолком. За стойкой мужчины с косичками, одетые в белые куртки с высоким воротом, режут овощи и кидают их на чугунные сковородки. Здесь очень дымно и очень шумно. Столы в полумраке жмутся друг к другу. Джонатан впервые в китайском ресторане.

— Мы действительно собираемся тут обедать? — спрашивает он. Место не кажется ему подходящим для романтического ужина.

— Именно так. И оба закажем чоп суй [201] . Разве это не чудесно?

Джонатан в этом совсем не уверен. В маленьком зале тесно и дымно. Им подают большие бело-голубые чашки с едой, которые так трудно донести до рта, не забрызгав соусом рубашку. Морщинистые китайцы за соседним столом постоянно подмигивают ему и показывают большой палец. Стар, похоже, ощущает себя в своей стихии. Она ест, широко расставив локти, и то и дело широко улыбается. Он улыбается в ответ, нащупывая пальцами коробочку с кольцом. Сейчас?.. Нет. Лучше подождать.

— А теперь, — говорит Стар, когда они снова выходят на улицу, — пришло время для настоящего веселья.

Они подзывают еще одно такси и направляются по рю Пигаль в район низких, полуразрушенных домишек. Почти в каждом из них, похоже, есть бар или кабаре. Пьяные, спотыкаясь, выходят на проезжую часть, а безвкусно одетые проститутки небольшими группами стоят по сторонам дороги, пока их сутенеры в смокингах сидят в машинах, курят и прихорашиваются. Джонатан неосознанно проваливается в более юную версию самого себя. Среди белых лиц непропорционально часто попадаются черные. Джонатана бьет дрожь. Он уже поднялся над прошлым. Кольцо в кармане вот-вот скрепит это печатью. Так почему Стар привела его сюда, в район полукровок? Это кажется ему дурным предзнаменованием.

Кэб высаживает их возле маленького бара под названием «Le Grand Duc!» [202] . Над дверью — подсвеченная вывеска, на которой одно-единственное слово, красными буквами — «БРИКТОП!».

— Я очень горжусь «Дюком», — говорит Стар. — О нем еще почти никто ничего не знает.

Швейцар в мундире приветствует их у входа. Здесь тоже мало места — дюжина или около того столов, расставленных по комнате, и барная стойка с одной стороны. В центре зала поет высокая рыжеволосая женщина, ей аккомпанируют ударник и пианист. Большинство столиков заняты, но официант проводит их к свободному, втиснутому в угол. Джонатан беспокойно оглядывается по сторонам. Все, кого он видит в «Le Grand Due», — певица, музыканты, персонал и посетители, — все темнокожие.

— Хм… Стар, — беспокойно шепчет он, — но ведь это, судя по всему, место для негров?

— Оксфордские мальчики — такие наблюдательные. Алло, Рыжик! Брик, дорогая!

Она машет рукой певице, и та отправляет ей воздушный поцелуй.

— Я хотел сказать, а что мы-то тут делаем?

— Празднуем, Джонни. И не смотри на меня так.

Они заказывают шампанское. Джонатан пытается побороть нарастающее дурное предчувствие. Певица затягивает грустную песню:

У нее американский акцент. Вокруг их столика растянутые гласные американского английского смешиваются с французским. Откуда родом все эти люди? Джонатан чувствует себя так, будто Африка уже тянется к нему, а он не успел еще увериться в прочности своих позиций в Европе.

Женщина за ближним столиком поглядывает на Стар и говорит что-то своему другу. Джонатан вопросительно смотрит на них, но Стар как будто не замечает ничего. Она зачарованно слушает музыку.

— Разве от этой песни у тебя внутри ничего не звенит? Сразу понимаешь, как они страдали.

— Кто?

— Негры, дурачок. Они не такие, как мы с тобой. Ведь худшее, с чем нам когда-либо приходилось мириться, — это если поутру нам не нагрели воды для ванны.

Что она сказала? «Пирожок с вареньем»? В его памяти вспыхивает вечер в эллинге, возня в темноте и бормочущая что-то Стар. Как давно она сюда ходит? В этот момент в зал входит компания хорошо одетых белых людей. Бриктоп сразу же переключается на легкий популярный мотивчик, пианист подхватывает. Джонатан наблюдает за белыми. Они очевидно хвастаются «Le Grand Due» перед друзьями. Бриктоп стоит возле их стола и поет исключительно для них.

— В них что-то есть, правда? Что-то, что мы утратили.