В первое свое плавание туда я слишком трусил, слишком боялся опоздать обратно, чтобы побывать в самом космопорте. Я так и не сошел на берег. Я сидел в лодке, жевал свой завтрак и не отрываясь смотрел на загадочные здания и сооружения на берегу. Их было множество, и я понятия не имел, для чего они все предназначены. Разумеется, больше всего мне хотелось увидеть старт или посадку корабля, но ничего похожего на это не было и в помине. После полуторачасового ожидания, прерываемого только моим неуклюжими попытками притвориться удящим рыбу или чинящим лодку, стоило кому-либо спуститься к причалу (к нему были пришвартованы большие грузовые баржи), я неохотно отчалил обратно в Толтуну. В тот раз я вернулся в дом дядюшки Тоби рано - к нашему обоюдному неудовольствию - и мне пришлось убивать весь остаток дня.

В следующую попытку я вел себя смелее. Поскольку никаких знаков, запрещавших мне сходить на берег, не было, я привязал лодку к краю причала и отправился в космопорт. Почти сразу я наткнулся на щит, наглядно показывавший план всего комплекса. Он был поставлен здесь для людей с озерных барж, но сослужил добрую службу и мне. Я изучал его до тех пор, пока не получил общего представления о том, где и что находится. Только тогда я двинулся дальше. Остаток дня прошел, словно в волшебном сне.

Первой моей целью были огромные стартовые площадки. Даже на расстоянии видел я окружающие их пышки с коммуникационными системами. Невидимыми моему глазу оставались решетки под их основанием, ожидающие чудовищного импульса энергии, что оторвет корабль от земли или, напротив, плавно опустит его. После нескольких минут колебаний я подошел к защитной ограде. Я ждал довольно долго и в конце концов сообразил то, что мог бы знать и раньше, исходя из опыта - то, что запуски и посадки происходят ближе к закату. Все, что я видел сейчас, было всего лишь обычной подготовкой.

Я пошел дальше, к огромным куполам ремонтных доков. Я не осмеливался зайти внутрь - там было слишком много людей, чьей работой, похоже, было только следить за тем, что делают другие, - но я заглядывал в раскрытые ворота ангаров и замирал при виде ремонтников, ползавших по поверхности кораблей-челноков, каждый размером с наш дом. В немом восторге глядел я на то, как монтируют на их днище сверкающие панели отражателей. После запуска их можно снять и оставить на высокой орбите, если челноку надо идти дальше в космос. Большинству нормальных людей эти панели показались бы просто большими вогнутыми блюдами, но мне, знавшему их назначение, казалось, будто я никогда еще не видел ничего столь прекрасного.

В то посещение космопорта я вряд ли обращал внимание на вмятины и царапины на бортах кораблей, на заплаты, на неровные сварные швы. В голову мне и прийти не могло, что столь потрепанные снаружи корабли могут и внутри быть не лучше.

В конце концов один из людей у ворот обратил на меня внимание и двинулся в мою сторону. Я не сделал ничего плохого, но на всякий случай поспешил к одному из больших, крытых металлическими панелями зданий, что служили одновременно торговым центром и рестораном.

Я вошел внутрь и в первые же тридцать секунд увидел больше космолетчиков, чем, я думал, их существует на свете.

Они сидели на табуретках за столами с едой и питьем или стояли, прислонившись к голым металлическим стенам. И они говорили, говорили... В зале стоял гул от их разговоров - о космосе! Мне хотелось слышать каждое их слово.

Вот только люди, раз посмотрев на меня, уже не сводили с меня глаз. Я был чужой здесь - не из-за возраста (тут было полно мальчишек не старше меня, разносивших еду и питье), но из-за моего платья. Все остальные были либо вдвое старше меня, либо одеты в форму обслуживающего персонала: белую куртку и голубые брюки в обтяжку.

Все больше людей смотрели на меня. Пора было уходить. Я торопливо вышел из ресторана и вернулся на берег, исполненный решимости по возвращении домой попросить мать сшить мне белую куртку и голубые штаны.

По возвращении домой... С этим вышла загвоздка. Я позабыл о времени, более того, я забыл, что ближе к вечеру ветер обычно стихает. Я поднял парус, но лодка почти не двигалась с места.

Вот так я впервые увидел космический старт вблизи.

Сумерки над озером начали сгущаться еще до того, как я отчалил. Я без труда находил дорогу: Толтуна издалека угадывалась по цепочке огоньков на другом берегу озера. Я не преодолел и десятой части пути, когда все за моей спиной внезапно осветилось. На мой белый парус упал странный фиолетовый отсвет, и все в лодке окрасилось в причудливые, неестественные цвета.

Я обернулся. Балансируя на верхушке ослепительного фиолетового столба, в небо поднимался корабль. Подъем был медленный, почти торжественный. Я был на достаточно близком расстоянии, чтобы видеть отраженный луч - тонкую струю плазмы, движущейся (как я знал) почти со скоростью света. Она была светлее, бело-голубого цвета, и упиралась точно в центр мощного стартового лазера. Через водную гладь до меня доносился треск ионных разрядов.

И вдруг моя лодка дернулась и набрала ход. Не знаю, чего было больше, ветра или мощного потока энергии, истекающей со стороны космопорта. Ко времени, когда фиолетовый столб исчез, мы уже двигались с приличной скоростью. Спустя два часа я привязывал лодку к одному из причалов Толтуны. Я поднялся на холм, к дому дядюшки Тоби - и узнал, что он не так уж слеп и глух, как я надеялся.

– И где это ты шлялся?
– спросил он, стоило мне ступит на порог, и добавил, прежде чем я успел открыть рот в свое оправдание: - И пожалуйста, без этих вымышленных историй, Джей Хара. Ты был на том берегу, не отпирайся, и все это в темноте. А бедная Молли тут с ног сбилась в поисках сына.

– Мама знает, что меня не было?

– А как ты думаешь, с чего она беспокоилась? Она заходила ко мне днем. Она хочет, чтобы ты вернулся домой так быстро, как только можешь. И как по-твоему я выглядел, если мне и сказать-то ей нечего насчет того, где ты и когда будешь обратно?