Да Силва выставил локоть в окно, потом наклонился к бардачку, и я тут же выхватил нож. Бандиты захохотали.

– Вот твои деньги, – сказал да Силва, протягивая мне сверток. – Тридцать тысяч. Отступные и за поездку в Шри-Ланку.

Я взял сверток, но да Силва его придержал.

– Через две недели протекция Санджая истечет, – ухмыльнулся он. – Вот тогда и попробуешь меня убить. Посмотрим, что у тебя получится.

– Энди, я не собираюсь тебя убивать, – сказал я, выхватив сверток у него из рук. – Мне слишком нравится выставлять тебя идиотом перед твоими приятелями.

– А ты юморист! – засмеялся Амир. – Без тебя скучно будет, Лин. Чало, поехали.

Черный «амбассадор» сорвался с места, выпустив облако синего дыма в светящееся марево ночи. Я сунул сверток за пазуху. Из барака по-прежнему доносились вопли.

За правым глазом зрела головная боль, по спине и плечам расплывались синяки. Я вошел под арку ворот, поднялся по лестнице на веранду, открыл дверь в участок и сказал сонному констеблю за стойкой:

– Позови его.

– Иди к черту, Шантарам, – буркнул он, откидываясь на спинку стула. – Лучше не попадайся ему на глаза.

Я достал из-за пазухи пару сотенных и швырнул на стойку:

– Позови его.

Констебль схватил купюры и выбежал в коридор.

Дилип-Молния появился мгновенно, решив, что я либо начну возмущаться, либо предложу ему взятку. Впрочем, он не знал, чего ему больше хочется. Тесная рубашка пропиталась липким потом: Дилип-Молния всеми порами источал садизм.

– Как же мне сегодня везет, – заявил он, покачивая плеткой.

– Я хочу, чтобы ты выпустил троих арестантов под залог.

– Что-что?

– Выпусти троих арестантов под залог. За наличные.

– Каких арестантов? – подозрительно сощурился Дилип.

– Которых ты избиваешь.

Он захохотал. С какой стати ему смеяться, если я говорю серьезно? Наверное, он смеется надо мной.

– С удовольствием. Если в цене сойдемся. Только предупреждаю, один из них – насильник-педофил. Я пока не выяснил, кто именно, они не признаются. Так что выбор за тобой.

Вот и верши добрые дела… В ушах у меня звенело, скулы сводило от боли – от яростной боли, которая трясет до тех пор, пока не случится что-то очень страшное или очень хорошее. Колокольный звон в ушах не прекращался. Педофил… Соломоново решение.

– Я плачу за то… – прохрипел я, откашлялся и продолжил: – За то, чтобы ты прекратил избивать этих троих арестованных. Договорились?

– Договорились. За пятьсот долларов, – заявил он, помня, что отобрал у меня все наличные.

Судя по всему, констебль прикарманил сотенные. Я вытащил деньги из-за пазухи и швырнул на стол. Дилип изумленно ахнул, а потом сказал:

– У меня тут еще восемьдесят человек сидят. Хочешь, чтобы я их тоже не бил? Тогда плати.

В тот момент мне, избитому и взбешенному, было все равно. Я помнил только, что тело Лизы привезли сюда, что все копы ее видели, что Дилип-Молния избил Карлу – может быть, в той же самой камере, у той же самой решетки, что и меня. Я просто хотел, чтобы вопли смолкли.

– Сегодня никаких побоев, – сказал я, вываливая купюры на стол.

Дилип сгреб деньги и рассмеялся. Копы в дверях тоже захохотали.

– Удачный выдался денек! – сказал он. – Надо бы тебя почаще лупить.

Я вышел из участка, спустился по белым ступеням крыльца и направился к арке ворот, зная, что купил тишину всего лишь на одну ночь. Назавтра побои возобновятся.

Все деньги в мире не купят тишины и покоя. Жестокость не прекратится, пока добро не восторжествует.

Рядом со мной остановился черный лимузин. Из машины вышли Карла, Дидье и Навин. Я обрадовался. Любовь развеяла боль.

Друзья обняли меня, усадили в машину.

– Как ты? – спросила Карла, прохладной рукой касаясь моей щеки.

– Нормально. А откуда вы знаете, что меня выпустили?

– Мы тут недалеко поджидали, через дорогу. Дидье нам позвонил, и мы сюда подъехали. А как увидели, что тебя из участка вытурили, решили еще подождать, чтобы ты хоть немного оклемался.

– Это Карла так решила, – пояснил Навин. – Мол, дайте ему штаны спокойно надеть. А тут еще и черный «амбассадор» появился…

– А потом, когда он уехал, ты вернулся в участок, – добавил Дидье.

– Мы не поняли, с чего ты наглеешь, – улыбнулся Навин, – сочли за лучшее дождаться, чем дело кончится. Мало ли, вдруг пришлось бы тебя вызволять. Но ты быстро вышел.

– У нас есть новости, – объявил Дидье.

– Какие новости?

– Вишну мне сказал, кто с Конкэнноном пошел к Лизе.

– Кто?

– Ранджит, – холодно произнесла Карла и взяла у Дидье сигарету.

– Твой Ранджит?

– Да. Мой пока еще супруг Ранджит, – кивнула она. – Похоже, я овдовею раньше, чем успею развестись.