– Как только мы с тобой столкнулись на улице, – продолжила она, прислонясь к дверному косяку. – А ты улыбался и едва не попал под автобус. Ты улыбался какому-то мальчишке, а у твоих ног бежал пес. Ты знаешь, что такое Таро?

– Китайская мафия?

Она счастливо рассмеялась, будто прозвенел храмовый гонг.

– Свет вспыхнул в тот самый миг, как я выдернула тебя из-под колес автобуса и посмотрела тебе в глаза. А время…

– Остановилось, – продолжил я. – Секунды стали долгими-долгими, и это продолжалось…

– Несколько дней. – Карла выпрямилась и в упор взглянула на меня. – Лин, я не хочу впутывать тебя в свои дела. Просто будь со мной рядом и доверься мне. Ясно?

– Любимый цвет – кроваво-красный, – начал я, жестом поставив галочку в воображаемом списке.

Она снова оперлась на дверной косяк, понимающе улыбнулась:

– Любимое время года – зима. В Базеле. Любимый фильм – «Ки-Ларго» [69] , любимая еда – стейк на гриле, любимая песня – «Интернационал»… Мотоциклы ты еще не полюбила, поэтому любимый автомобиль – «шевроле-камаро», модель шестьдесят седьмого года, матово-черный, с кроваво-красной обивкой салона…

Она меня поцеловала. Я закрыл глаза. Свет вспыхнул, накатил угасающими волнами, исчез, растворился под миром. Любовь – поток, бегущий к океану. Любовь, как Время, ищет смысл. Любовь – как все сущее.

– Прекрати! – Она оттолкнула меня, утерла губы тыльной стороной ладони, уничтожая океан.

Я хотел что-то сказать, но Карла хлестнула меня по щеке и сказала:

– Постарайся выжить. Мне хочется это повторить.

– Поцелуй или пощечину?

– И то и другое. Может быть, в ином порядке.

Она захлопнула дверь у меня перед носом.

Любовь. Любовь – гулкое мраморное эхо в пустынном гостиничном коридоре.

В вестибюле меня ждал Дидье.

– Я надеялся, что ты останешься у Карлы на ночь, – сказал он.

Я поглядел на него.

– Видишь ли, у меня опасные новости, – объяснил он. – Я узнал, где именно Конкэннон барыжит дурью.

Судя по всему, вечер удался. И настроение у меня было подходящее.

– Твоим сведениям можно верить?

– Его видели там сегодня, в три часа пополудни.

– Где?

– В особняке, принадлежащем «скорпионам».

– На Марин-Лайнз-роуд?

– Да. А ты откуда знаешь?

– После того как люди Вишну меня избили, я за ними проследил. Они там часто собираются.

– И что ты намерен делать?

– Постучать в дверь.

– Гранатой? – задумчиво спросил Дидье.

– Нет. Позвони Вишну и скажи, что я приду к нему в гости в десять вечера.

– С чего ты взял, что у меня есть номер его телефона?

– Дидье… – укоризненно вздохнул я.

– Ладно-ладно. У Дидье есть все номера телефонов. Но так ли уж необходимо соваться в львиное логово?

– Вишну захочет поговорить. Он вообще человек разговорчивый.

– Слушай, только без обид… А он захочет с тобой разговаривать?

– Я ушел от Санджая и остался жив. Вишну очень захочет со мной побеседовать.

– Ладно, я позвоню, – вздохнул Дидье и вернулся в гостиницу.

Я махнул швейцару-сикху, и тот подошел к мотоциклу.

– Чем могу служить, баба? – спросил он, приветственно протягивая руку.

Я, как обычно, вложил ему в ладонь несколько купюр:

– Это для всех, раздай после смены.

– Благодарю вас, баба. Сегодня в гостинице несколько вечеринок со знаменитостями, но чаевых от них мы не ждем. Еще будут пожелания?

– Присмотри за мисс Карлой. Если услышишь что-нибудь интересное, дай мне знать. Я остановился в «Амритсаре».

– Тхик, – согласно кивнул он и поспешил к дверям.

Вернулся Дидье, задумчивый, будто рыбак, разглядывающий грозовые тучи.

– Все устроено, – сказал он. – Вишну тебя ждет. Времени мало. Надо запастись оружием и патронами. – Он огляделся в поисках такси.

– Дидье, я оружия не возьму. А ты со мной не поедешь.

– Лин! – Он топнул ногой. – Если ты лишишь меня этого приключения, я оплюю твою могилу. Слово Дидье – кремень.

– Мою могилу? А если ты первым умрешь?

– Оплюю и станцую на ней, как Нуриев.

– Ты станцуешь на моей могиле?

– Как Нуриев.

– Ладно, поехали со мной.

– Может, кого-нибудь еще позвать?