– И что ты хочешь знать?

– То, что ему известно, – имя человека, который дал моей подруге таблетки.

– А что мне за это будет?

– Что пожелаешь. По справедливости.

– Одолжение? – ухмыльнулся он.

– Для меня это не пустяк, – ответил я. – Если позволишь мне поговорить с этим человеком, я сделаю все, что попросишь. По справедливости. Обещаю.

– Не желаете ли сигару? – предложил Вишну.

– Нет, спасибо, – отказался я.

– С удовольствием. – Дидье взял сигару, вдохнул ее аромат. – Ах, Вишнудада, если вы собираетесь нас убить, то в такой обстановке я почти готов принять смерть.

Вишну рассмеялся.

– Когда мне было семнадцать, я что-то похожее учудил, – сказал он с неприятной улыбочкой. – Принес чай в гостиную местного главаря банды, опустил поднос на стол и приставил нож к горлу мерзавца.

– А потом? – с любопытством спросил Дидье.

– А потом предупредил, что, если его люди не прекратят приставать к моей сестре, я вернусь и перережу ему горло.

– Он вас наказал? – спросил Дидье.

– Да. Он взял меня в свою банду. – Вишну пригубил бурбон. – Но хоть ты и напоминаешь мне о днях бесшабашной юности, Лин, я не одобряю твоего поступка. Ты явился ко мне домой. Кого именно ты разыскиваешь?

– Ирландца. Конкэннона.

– Увы, ты опоздал. Его здесь нет.

– Он сегодня днем здесь был, мсье, – негромко заметил Дидье.

– Да, мсье Леви, был. Но он не сидит на месте – дела, понимаете ли. Ирландец ушел отсюда три часа назад. Меня не интересует, куда он отправился.

– В таком случае прошу прощения, что мы нарушили покой твоей жены, – сказал я. – Нам пора.

Он повелительно махнул рукой, не позволяя мне подняться:

– Говорят, ты ушел от Санджая.

– Да.

– С вашего позволения, Вишнудада, – сказал Дидье, пытаясь сменить тему разговора. – Вы не были знакомы с погибшей, но я имел честь с ней дружить. Она была человеком достойным, весьма необычным. Драгоценным, редким цветком. Ее утрата для нас невыносима.

– А для меня невыносимо то, что вы вторглись в мой дом, мсье Леви. Порядок есть порядок. Правила игры следует соблюдать.

– Увы, вы правы, – ответил Дидье. – Однако любовь – одновременно и богач и бедняк, и хозяин и раб. И обе ее ипостаси одинаково плохи.

– Позвольте мне объяснить вам кое-что о бедняках, – сказал Вишну, снова наполняя наши бокалы. Краем глаза он следил за мной.

– Да-да, конечно, – кивнул Дидье, затягиваясь сигарой.

– Если построить им дом, то они сломают пол, чтобы сидеть на земле. Если пол будет прочным, то они принесут землю в дом. Я – хозяин строительной фирмы, мне это знакомо. Так что скажешь, Шантарам?

Сказать ему: «Ты – мегаломаньяк и умрешь насильственной смертью»?

– По-моему, это слова человека, который ненавидит бедняков.

– Между прочим, бедняков никто не любит, – возразил он. – Даже сами бедняки. Дело в том, что некоторые рождены повелевать, но большинство рождены, чтобы подчиняться. Ты сделал шаг в верном направлении.

– Какой шаг?

– Ты ушел от Санджая. Да, конечно, это крошечный шажок. Если присоединишься ко мне и расскажешь все, что тебе известно о Санджае, то станешь повелителем, а не подчиненным. Вдобавок я тебя щедро награжу.

Я встал:

– Еще раз прошу прощения за неожиданное вторжение. Знай мы, что здесь твои близкие, мы бы сюда не пришли. Твои люди нас выпустят? Без шума, чтобы никого не потревожить?

– Мои люди? – рассмеялся Вишну.

– Да, твои люди.

– Мои люди вас не тронут. Обещаю, – сказал он.

Я направился к выходу, но Вишну меня остановил:

– Ирландец – не единственный, который знает, что произошло.

Я обернулся к нему. Дидье подошел и встал рядом.

– С ними был шофер, – сказал Вишну. – Мой шофер. Они приехали в моем черном лимузине.

– В твоем?

– Да. Ирландец попросил машину на вечер, потому что его недавно ранили, но он хотел прогуляться. Я дал ему своего шофера.

– И где теперь шофер?

– Он тебе ничего не скажет.

– Посмотрим, – процедил я.

– Он умер, – заявил Вишну. – Но перед смертью рассказал мне все, что знал.

– Чего ты добиваешься?

– Ты знаешь чего. Я не желаю, чтобы Санджай наводнил бомбейские улицы пакистанским оружием и боевиками.

– Не преувеличивай… – начал я.

– Отрицать это бесполезно, – оборвал он меня и, распаляясь, повысил голос. – Арабские деньги, учебные центры в Пакистане. Исламские воины уже маршируют по миру, вот-вот захватят Афганистан. Это будет первый, но далеко не последний шаг священного воинства. Если ты не понимаешь, что это означает, то ты полный идиот.