долго приглядывалась и определила, что кисеец разговаривает, если можно так назвать дан-

ные крики, как раз с моим новым поклонником. Подумать только, вот они, мои поклонники,

собрались в кучу пред моим взором! Настал светлый день твоего чисто женского триумфа!

Наслаждайся, Айка!

А дальше-то что?

А дальше-то и ничего и не было.

Их своеобразная беседа продолжалась так долго, что я уже было решила, что до меня са-

мой дела им нету, слишком важным занятием они заняты – попытками друг друга переорать.

Потом дикарь что-то гаркнул, в последний раз шарахнул себя по груди и махнул в сто-

рону луга, где недалеко от чащи леса стоял столб, на котором сидела я.

Парфен впервые взглянул в мою сторону и сразу же замер на месте, только голову слегка

наклонил, изучая обстановку.

Дикари довольно загалдели и удобно расположились на краю платформы, наблюдая за

происходящим.

Отмерев, Парфен подошел к краю, спрыгнул на землю, даже не воспользовавшись лес-

тницей, и пошл по направлению ко мне, лгким, прогулочным шагом, как будто зверей в

упор не видел.

Как можно не заметить таких громадин? Да ещ и движущихся?

Нет, так нельзя. Сейчас они его увидят и бросятся, чтобы съесть. Нет, я хочу, конечно,

спасения, но не такой ценой.

Я так разволновалась и закрутилась на месте, что чудом не свалилась вниз, а звери, по-

чувствовав мою слабину, тут же подтянулись к бревну и уселись под ним, аккуратно поджав

лапы и свернув хвост, как кошки, которые ждут, когда их покормят. Собой, имеется в виду.

Парфен, заметив мо волнение, остановился. Он уже подошел достаточно близко, чтобы

можно было разглядеть его серьезное лицо и мелкие движения рук, от которых по телу пе-

рекатывались мышцы, как будто он разминался перед грядущими физическими упражнени-

ями.

Потом Парфен поднял руку, ткнул пальцем в себя и в зверей. Следующим жестом ткнул

пальцем в меня, а потом резко указал в лес, а после полукругом на дикарей. Остановился,

ожидая, когда до меня дойдт сия пантомима.

Похоже, он хочет отвлечь зверей, а мне приказано тем временем быстро убегать в лес и

возвращаться на помост к дикарям.

Я упрямо сжала губы и помотала головой. Нет, не пойдет. Никаких отвлечений с голыми

руками против зверольвов.

Парфен опустил руку, глубоко и медленно вздохнул, а потом снова повторил вс заново –

он и звери, я и помост с дикарями.

Я взглянула вниз и встретилась взглядом с желтыми круглыми глазами, увлеченно наблю-

дающими за малейшими моими движениями. Эти зверюги сожрут Парфена, несмотря на вс

его умение ловко прыгать и быстро бегать. Но возможно, Парфен знает что-то, чего не знаю

я? Он же общался с дикарями, раз говорит на местном языке. Значит, тут не впервые и вполне

вероятно, знаком с их традициями и праздниками. И с развлечениями тоже.

Но вс равно… Стоит представить, что эти зверушки могут сделать с Парфеном, как на-

чинает трясти. Нет, ни за что!

Он тем временем повторил свою очередность жестов, так же терпеливо и уверенно и, су-

дя по всему, отступать был никак не намерен. Что же он такой упрямый-то?

– Я боюсь за тебя, - сказала я одними губами, потому что не рискнула орать, когда меня

караулят хищники. К чему привлекать их лишнее внимание, которое и так целиком и пол-

ностью принадлежит мне?

Его губы шевельнулись в ответ, и я вдруг совершено четко услышала его тихий голос:

– Верь мне.

Несколько ударов сердца, остатки сил, которые я титаническим усилием воли собрала в

целое – и я кивнула. Он должен знать, что делает, ведь Парфен не похож на глупого подрос-

тка, безосновательно уверенного в собственных силах. Раз он говорит, что нужно бежать, я

это сделаю.

Он тем временем показал три пальца, потом два. Потом один.

Я приготовилась спускаться, стараясь не представлять, как глупо буду выглядеть, когда

поползу вниз по столбу, потому что прыгнуть я, конечно, не смогу, побоюсь разбиться, а ина-

че мне не спуститься.

Потом Парфен сжал руку в кулак, заканчивая отсчт, и одновременно бросился вперед. И

хотя проделал он это почти беззвучно, еле слышного шороха оказалось достаточно, чтобы зве-