Все команды на трех кораблях по указанию своих командиров стали на колени и запели «Gloria in excelsis». [51]

Земля казалась лежащей к юго-западу, и мы все видели ее появление.

Адмирал велел переменить курс кораблей, чтобы к ней приблизиться.

Она лежала на горизонте зеленой полосой, а над ней горели золотые крыши дворцов или храмов. Это несомненно была легендарная Индия или, может быть, страна Манджи, описанная Мандевиллем.

Многие матросы и солдаты с «Санта-Марии» решились ввиду близости земли выкупаться в янтарных водах океана.

Но уже на следующее утро мы убедились, что были введены в заблуждение освещенными солнцем облаками.

Обманувшись в своих ожиданиях, команда стала роптать. Матросы, когда адмирал проходил мимо них, поднимали к нему руки, покрытые ссадинами и изъеденные морской водой. Они кричали и требовали свою порцию вина, которого уже около двух недель не выдавали команде на «Санта-Марии».

Господин наш ежедневно обходил матросов. Со свойственным ему красноречием он описывал им богатства страны, которая лежит, быть может, в нескольких лигах от нас.

– Вы будете одеты в индийские шелка, золото и жемчуг, – говорил он.

– И, кто знает, может быть, если вы отличитесь, королева вам пожалует дворянство.

Изучая семь наук [52] в университете в Павии, адмирал, по отзыву синьора Марио, особенно отличался успехами в логике и красноречии, и речь его была полна красивых сравнений и пересыпана блестками остроумия. Но то, что хорошо в беседе с профессором или вельможей, мало пригодно для простого матроса. И люди нашей команды часто плохо понимали мысли адмирала. Еще менее мне нравилось, когда Яньес Крот брался истолковывать матросам речь господина.

Как-то раз Орниччо окликнул меня.

– Ступай сюда, Франческо. Послушай речь нашего проповедника.

– Вы глупые и темные люди! – говорил Яньес Крот, обращаясь к кучке матросов. – О чем вы можете мечтать? О том, чтобы купить козу или корову или залатать крышу на сарае. А господин адмирал покажет нам страну, где люди едят на серебре и золоте, а женщины восемь раз обвертывают свои шеи жемчужными ожерельями.

Заметив, что глаза слушателей загораются от жадности и любопытства, Яньес Крот переменил свой тон на насмешливый и пренебрежительный:

– Ты, Санчес, с твоими кривыми ногами будешь, вероятно, совсем красавчик в платье из тонкого индийского шелка, а когда ты, Хуан Роса, наденешь золотые шпоры на свои вонючие сапожищи, все девушки из Могеры сойдут по тебе с ума. Ты, богомольный Диас, конечно, пожертвуешь не одну тысячу мараведи на церковь святого Георгия, если только тебя, как это часто водится, не обратят в Индии в магометанство. Тебе, Хуан Родриго Бермехо, наверное, будет пожаловано дворянство, потому что ты так хочешь отличиться, что просто лезешь из кожи вон. Воображаю, как будут покатываться со смеху надменные синьоры при дворе, когда ты протопаешь своими неуклюжими ножищами по мавританским коврам, чтобы приложиться к ручке королевы. Что же вы хмуритесь опять? Неужели вы опять недовольны? Но погодите, адмирал – человек решительный и непреклонный, и он вас научит уму-разуму.

Матросы только покачивали головами в ответ на его слова. Наши запасы провизии иссякали с каждым днем, и это не могло не тревожить каждого из участников и без того трудного плавания.

Мы встретили синьора Марио на лесенке, ведущей в каюту адмирала. И Орниччо попросил секретаря уделить нам несколько минут.

– Синьор Марио, – сказал он, – когда я слушаю слова Хуана Яньеса, мне кажется, что он втайне смеется над матросами и над адмиралом. Было бы хорошо, если бы ему запретили затевать такие разговоры.

– Что, неужели он осуждал действия адмирала? – с беспокойством спросил секретарь. – Или, может быть, он склонял команду к неповиновению?

– Наоборот, – ответил я, – он расхваливает храбрость и решительность господина и сулит матросам золотые горы, но мне кажется, что после его слов люди теряют охоту добираться до Индии.

– Глупости! – ответил секретарь. – Хуан Яньес ни в чем дурном до сих пор не был замечен. И ты просто слегка завидуешь ему, потому что господин отличает его между остальными матросами. Лучше бы вы присматривали за Таллерте Лайэсом. Между матросами ходят какие-то толки о карте адмирала. И это несомненно дело его рук.

Действительно, я уже от нескольких матросов слышал, что адмирал пользуется какой-то заколдованной картой, но, по правде сказать, не обратил на это внимания. Что же касается моего отношения к Хуану Яньесу Кроту, то, возможно, синьор Марио и прав. Я испытываю чувство досады, видя, как стремительно снимает он шляпу при появлении адмирала или стремглав бросается поднимать какой-нибудь оброненный господином предмет. И когда я слышу, как благожелательно говорит с ним господин, чувство, которое поднимается во мне, очень похоже на зависть.