ЛОРЕНЦО(все с тем же спокойствием, с каким решил вести себя в такой ситуации). Там собрался весь квартал, донна Мати. Достаточно было посидеть десять минут на скамейке привратника, как тут же собралась целая толпа. Еще немного, и мне бы точно сообщили, кто родится — мальчик или девочка. Дорогой Филуччо, ведь люди постоянно смотрят на нас, анализируют, изучают. Нам кажется, что мы все делаем тихо и незаметно, а на самом деле — словно на базарной площади. (Ласково, со вниманием) А Кьярина? (все молчат, словно онемели. После короткой паузы Лоренцо комментирует). Ну, Кьярина стыдится показаться мне на глаза. Только я не понимаю, чего она стыдится.

МАТИЛЬДА. Профессор, извините, я скажу вам все, как есть, и позволяю себе вмешаться, потому что очень по-дружески отношусь к Кьярине и к вам. Вы сейчас говорите совсем не то, что мы ожидали услышать от вас, и что вы были бы вправе сказать. Мой муж сообщил нам, что, узнав эту новость, вы так рассердились, что не захотели подниматься домой…

ЛОРЕНЦО(уточняя то, что Матильде было трудно сказать). …А теперь я оказался дома, и говорю совершенно спокойно, даже не сломал ни одного стула, не швырнул в стену ни одной вазы… Именно это вы хотели сказать?

Матильда кивает, с улыбкой подтверждая его правоту.

ЛОРЕНЦО. Видите ли, донна Матильда, те десять минут, что я провел у порога дома, оказались полезными для всех нас. Те, кому не терпелось расписать мне новость во всех подробностях, имели время, чтобы освободиться от нетерпения. А я смог понять: чем спокойнее и серьезнее мы отнесемся к этому событию, тем меньше дадим людям повод смеяться над нами.

Все четверо, словно освободившись от кошмара, обмениваются радостными взглядами.

ЛОРЕНЦО. Ваш муж рассказал мне все, что случилось. Но имя человека я узнал позже. Филуччо — славный парень, трудолюбивый… И это радует меня. О серьезности его намерений я сужу по тому, что он привел дядю. Зачем же мне возражать против него? Жизнь ставит перед нами свои ловушки. К счастью, тут оказались люди, готовые взять на себя ответственность за то, что сделали. Как они задумали, если это не выходит за рамки обычных норм общежития, так и будет.

ФИЛУЧЧО(обрадованный и взволнованный словами Лоренцо, тут же заявляет). Профессор, мы очень обрадовали меня. Спасибо. Вы отнеслись ко всему случившемуся с человечностью, отличающей таких выдающихся людей, как вы. (С чувством, все более взволнованно). Но окажите мне милость… Мне хочется обнять вас… Хочется выразить вам свои чувства. Позвольте обнять вас.

ЛОРЕНЦО(вполне доброжелательно). Отчего же, конечно!

Лоренцо и Филуччо с волнением обнимают друг друга.

ФИЛУЧЧО(с воодушевлением). Ну, вот, теперь мне намного легче, и я счастлив, что могу говорить с вами уже без обычной робости, какую всегда испытывал в вашем присутствии.

МАТИЛЬДА. Филу, все, что вы собираетесь сказать, лучше говорить в присутствии Кьярины.

ЛОРЕНЦО. А где же она?

МАТИЛЬДА. Сейчас позову. (Зовет, обратившись налево) Кьяри, идите сюда… Ваш брат хочет видеть вас.

Кьярина после недолгой паузы входит и останавливается возле двери.

ЛОРЕНЦО. Кьяри, сестра моя дорогая, чего ты боишься?

КЬЯРИНА(в порыве живейшего волнения бросается к брату и обнимает его). Брат мой!

ЛОРЕНЦО. Сестра моя дорогая… (И они долго стоят обнявшись).

КЬЯРИНА(робко, всхлипывая). Все по-прежнему, Лоренцо? Ничего не изменилось? Я не потеряла тебя? И ты так же сильно любишь меня? (плачет).

ЛОРЕНЦО(утешая ее). Ну, перестань… не надо плакать. Ничего не изменилось, и ты меня не потеряла. Конечно, я тебя по-прежнему люблю… Ведь мы же брат и сестра.

ФИЛУЧЧО(чувствуя себя героем, к Лоренцо). Кьярина — жизнь моя. Профессор, мы любим друг друга и хотим обвенчаться. Вы не против?

ЛОРЕНЦО. Да разве мое мнение так уж и важно? Этот вопрос вы должны задать Кьярине. Если она довольна, то и я рад.

МАТИЛЬДА. Теперь остается лишь назначить день свадьбы. Альфо, пойдем, оставим их, наконец, в покое. Кьяри, ну что? Лучше ведь и придумать нельзя было.

АЛЬФОНСО. Всего доброго, профессор

ЛОРЕНЦО. Извините за беспокойство.

АЛЬФОНСО. Ну, что вы!

МАТИЛЬДА. Мы пойдем, с вашего позволения.