ГАЭТАНО. Это уже после свадьбы?

ЛОРЕНЦО. Вам порукой будет мое обещание.

ФИЛУЧЧО. Тогда мне лично, возможно, ничего и не надо будет. У меня есть руки, чтобы работать. Собственность отпишите моей матери, этой несчастной женщине, которая останется одна с недоразвитым сыном, моим братом.

ЛОРЕНЦО. Такое решение еще больше делает тебе честь, Филуччо. Не беспокойся о матери. Со старушкой все будет в порядке.

ФИЛУЧЧО(с энтузиазмом, намекая на скорое радостное событие). И если родится мальчик, мы назовем его Лоренцо.

ЛОРЕНЦО. Нет, спасибо, лучше именем отца.

КЬЯРИНА. А если девочка, назовем Аделаидой, как маму.

МАРИЯ(слева, неся кофе). Пожалуйста, кофе. (Расставляет посуду на столе).

КЬЯРИНА. Пей кофе, Лоренцо. (Звонок у входной двери). Мария, открой дверь.

Мария выходит направо.

ПУММАРОЛА(из-за сцены взволнованно). Филу… Филу…

ФИЛУЧЧО. Что случилось?

ПУММАРОЛА(входит запыхавшись оттого, что поднимался бегом по лестнице). Филу, ради бога, только не пускайте в ход руки, потому что я ничуть не виноват.

ФИЛУЧЧО. Что ты натворил?

ПУММАРОЛА. Донна Вирджиния, ваша мать, поднимается по лестнице.

ФИЛУЧЧО(встревожен). По лестнице?

ПУММАРОЛА. Поднимается по лестнице, спешит сюда вместе с вашим братом.

ФИЛУЧЧО. (угрожая). Как же ты допустил это?

ПУММАРОЛА. А что я мог сделать? Привязать ее? Я ничего не мог поделать. Умолял, как святую. Напрасно. Во чтобы то ни стало пожелала явиться сюда. Я говорил ей…

ФИЛУЧЧО(в гневе). Я сам поговорю с ней. (Набрасываясь на Пуммаролу). А тебе я голову размозжу…

ГАЭТАНО(останавливая угрожающий жест Филуччо). Ну, ладно, ну что ты, в самом деле…

ФИЛУЧЧО(все так же нападает на Пуммаролу). Ты разве не знаешь, что мама никогда не выходит из дома? Кто должен следить за ней, я или ты?

ЛОРЕНЦО. Старушка… Заставить ее подниматься пешком на третий этаж…Пойду помогу ей…

МАРИЯ(глядя на входную дверь). Она уже здесь.

Вирджиния входит справа, за нею Паскуалино, брат Филуччо. Вирджиния — необыкновенно красивая женщина двадцати шести лет. Платье и черная шаль не мешают рассмотреть ее изящные, хоть и пышные формы. Густые, черные хорошо причесанные волосы подчеркивают белизну лица, на котором тревожно горят огромные черные глаза, а ее полные красные губы — сама сексуальность. Голос ее мягок и льстив. Она контролирует свои жесты, стараясь держаться скромно, словно монашенка, но ей не удается согласовать их с привлекательностью своего облика. Несчастный Паскуалино — слабоумный. Его возраст — тридцать восемь лет — контрастирует с детскими жестами и рассеянным взглядом, хотя он изо всех сил пытается выглядеть хитрым. Он следует за Вирджинией, упрямо цепляясь за ее юбку.

ВИРДЖИНИЯ. Донна Кьяри, можете не беспокоиться. Все будет хорошо. (Заметив Гаэтано). Добрый день, дон Гаэтано.

ГАЭТАНО(услышав ее голос, бледнеет. Он хотел бы держаться иначе, но его растерянность очевидна. Его охватывает сильная нервная дрожь, и он с трудом что-то бормочет, почти утратив дар речи). Добрый день, донна Вирджиния.

ВИРДЖИНИЯ. Филу, сын мой ты должен извинить меня… Как только я узнала про донну Кьярину, то не смогла удержаться. Я сразу же пошла в церковь.

ПАСКУАЛИНО(вторит словам Вирджинии, усекая каждое слово). Мы пошли в церковь.

ВИРДЖИНИЯ. Я искренне молилась полчаса, потом попросила у священника тридцать свечей.

ПАСКУАЛИНО(показывая пакет со свечами, повторяя как выше). Тридцать свечей.

ВИРДЖИНИЯ. Вы должны зажигать по одной свече перед изображением святого Агостино. Когда закончатся эти, принесу вам еще тридцать, и так до того дня, когда появится на свет ваше невинное дитя. (Между тем достает из-за пазухи пухлую расшитую сумочку). Я знаю, что тут лежит. И это вы должны привязать к животу и держать до того момента, когда свершится радостное событие.