Из всей банды Бетти оказалась единственной, у кого имелось хотя бы некоторое подобие доспеха. Кожаная куртка с заклепками — вроде той, что носили Ардал сотоварищи, когда Ролан только встретил их в трактире. И хотя от участия в давешнем сражении Беспутная Бетти, похоже, предпочла воздержаться… благодаря чему, собственно, и сохранила себе жизнь, оружие было при ней. Боевой нож длиною в полруки и с чуть загнутым клинком. Но хуже всего было то, что лезвие этого ножа оказалось приставленным к горлу Гая. Вторая же рука держала бывшего разбойника за волосы.

— Попробуете напасть — и этот сопливый предатель умрет, — сообщила Беспутная Бетти, — так что… предлагаю переговоры.

— Я… раз…бойн-нник, — отозвался Гай сдавленным дрожащим голосом. Прозвучавшим не менее жалко, чем смотрелся сам племянник трактирщика рядом с предводительницей уже перебитой банды. А был он ниже на целую голову и с совсем узенькими плечами.

— Ты молокосос, — рявкнула Беспутная Бетти, — удрал раз… так и сидел бы дальше за дядюшкиной задницей. Блевотину бы вытирал… за постояльцами в его трактире. Чего приперся-то?.. Ну, так что же?

Последний вопрос был адресован уже Ролану, Крогеру и наемникам.

— Как по мне, — с подчеркнутым презрением в голосе отвечал конфидент, — делай с ним, что хочешь. Все, что этот паренек мог сделать полезного… для меня — он уже сделал.

От этих слов не только удивленно вытаращил глаза Гай. Еще и Беспутная Бетти опешила. А Ролан добавил, вскидывая шпагу, точно салютуя:

— Но вот поговорить с тобой мне и самому хотелось бы. И особенно насчет графа местного расспросить.

— Лады, — Беспутная Бетти на это обреченно вздохнула и отпустила Гая, отводя лезвие, — куда деваться-то теперь уж…

А уже в следующий миг племянник хозяина «Белого оленя» отскочил от нее, как от зачумленной. Мгновение — и он стоял рядом с остальными участниками атаки.

История Беспутной Бетти… нельзя сказать, чтобы она отличалась оригинальностью. Но уж во всяком случае, у кого-то она наверняка могла вызвать хоть толику сочувствия.

Настоящее имя разбойной предводительницы было Беата. И ее связь со здешним графом оказалась в некотором роде теснее, чем мог предположить тот же сэр Ролан. Та, которую нынче знали, как Беспутная Бетти, приходилась… дочерью Карею. Правда, дочерью внебрачной или, как еще принято говорить среди дворян — побочной. Бастардом, проще говоря. Только женского пола.

В молодые годы граф вполне еще слыл вменяемым и не чурался многих радостей жизни. Не упустил он и случая развлечься с какой-то крестьянкой из местных. Причем никакого насилия тогда себе не позволил, все вроде как произошло по обоюдному согласию и к общей радости. Если, конечно, мать Бетти-Беаты не солгала, щадя душу маленькой дочки.

Более того! Молодой граф оказался не чужд и кое-каких проблесков совести, чувства долга. Потому что про случай тот не забыл даже спустя годы. И от дочери, даром что побочной, отрекаться не собирался.

Возможно, мать Беаты была не единственной простолюдинкой, удостоившейся свиданию с Кареем. И кто знает, сколько еще людей в округе могли назвать своим отцом ныне нелюдимого графа. Однако признавать в них родную кровь его сиятельство и не подумал.

Но как бы то ни было, а факт оставался фактом: будущая Беспутная Бетти запомнила визит к ним с матерью домой большого человека, одетого совсем не по-крестьянски. Большого человека, явившегося ее, в ту пору четырехлетнюю девочку — забрать. Дабы обеспечить, по собственному разумению, лучшую долю.

Мать не возражала. Не посмела, наверное. А может, и впрямь поверила, что жизнь Беаты будет и сытней, и спокойней все-таки в графском замке, а не в крестьянской хижине. Не говоря уж о том, что супруг крестьянки не очень-то жаловал падчерицу. Бить не бил, однако не скупился на ругань, в лучшем случае — на сетования. Причем повод годился любой. Наверняка, узнав о визите настоящего отца девочки, он не мог не обрадоваться. Ну да пес с ним, думала теперь Беспутная Бетти, вспоминая. От радости нелюбящего, нелюбимого и чужого, в общем-то, человека, ей ни холодно ни жарко не было.

А вот радовалась ли сама Беата, сказать было трудно. Потому что материнские надежды оправдались лишь отчасти. Да, голод девочке теперь не грозил. Она могла хоть каждый день объедаться лакомствами, которые на крестьянском столе не всегда и по праздникам бывали. И комната, что была отдана в ее распоряжение, оказалась просторнее даже, чем целый дом, где прошли первые годы жизни будущей Беспутной Бетти.

И все-таки радости в ее жизни несколько поубавилось. Обиталище отца-графа, замок Каз-Надэл казался Беате местом негостеприимным и мрачным, недобрым. Огромные каменные стены и башни нависали, подавляя всякое живое существо. Не говоря уж о том, какие обширные тени они отбрасывали, превращая замковый двор в сумрачный и зловещий лабиринт даже в солнечный день.