– Нет! Это бесполезно! Вместо меня найдут другую. А Михаил Альфредович… он как ребёнок, он не понимает, что делает! И меня не слышит! Хоть я ему и стараюсь всё донести.

– А что, что он не слышит?

– Он ведь разработал свой метод долгожительства! Он мечтает его внедрить, и чтобы все, все пользовались им! А я уже поняла, что ему не дадут этим воспользоваться! И его метод только сработает на руку этим безумцам… Так что я во всём виновата.

– А в чём Вы виноваты?

– Простите, но мне надо было с Вами поступить жёстко…

– В смысле?!

Он вдруг понял, что эта девушка сильно изменилась. Она стала совсем другой, не такой, какой он видел её в последний раз. Возможно, с ней что-то серьёзное произошло, и она решительно либо поменяла в своей жизни цель, либо вообще потеряла смысл жизни.

– Я не должна была Вас доводить до пробуждения. Мне нужно было…

Девушка вновь заплакала. Кирилл, поражённый, посмотрел на неё. Её плечи дергались, словно от попадания маленьких камешков. Ему было так жаль её.

– Вам нужно было умертвить меня?! Чтобы я умер?! – горько спросил он.

Девушка ничего не ответила, она пару раз всхлипнула и, подняв глаза, полные слёз, жалобно посмотрела на него. Он понял всё в её взгляде, он понял весь трагизм ситуации этой красивой молодой женщины.

Он всё понял – и вдруг! И вдруг он тихо рассмеялся:

– Как я сразу не догадался?! Как я сразу не догадался… это же выход! Вот он выход! Господи! Это же выход!

– Какой ещё выход?

– Мне нужно убить себя! – как можно трагичнее сказал он, понимая, что шутит на грани.

– Нет! – вскрикнула девушка. – Даже не думайте об этом! Во-первых, это ничего не решит! Будете Вы или нет, они всё равно будут разрабатывать этот чёртов препарат! А во-вторых, вы должны помочь…

Кирилл внимательно посмотрел на неё:

– Лиза, Вы же сами сказали! Ничего не изменишь.

– Нет, изменишь! Ещё изменишь! Вот! – Лиза задрала рукав у халата и протянула свою руку к Кириллу.

– Что это? – удивился он.

– Смотрите! Смотрите! – потребовала она.

На сгибе её красивой ручки он увидел три еле заметные рыжие точки. Словно веснушки, они притаились на коже совсем в незаметном месте.

– Это… это… – растерянно шепнул Кирилл и поражённый посмотрел на Лизу.

Девушка одёрнула рукав и, поправив волосы, более жёстко сказала:

– Да, да, Вы правильно догадались! И поэтому не раскисать! А пока нужно адаптироваться. И мы что-нибудь придумаем!

– Так Вы… – Кирилл хотел что-то спросить, но ком застрял у него в горле.

В этот момент раздался голос Михаила Альфредовича:

– Что-то вы там, голубки, уж долго воркуете! Пора и приниматься за обследование. Итак…

Врач показался внезапно, словно судебный исполнитель в комнате смертников с электрическим стулом посредине. Он недобро и тревожно, как-то с недоверием посмотрел на Кирилла и покосился на Лизу. Та молча встала и, вздохнув, спросила:

– Мы сегодня что готовим?

– В первую очередь пункцию печени, ну и давайте кровь и прочее. Сразу. Что тянуть. Я думаю, пока начнём с анализов. Ну-с, Вы готовы, молодой человек? – Щупп склонился над Кириллом.

– Я-то готов, были бы вы готовы… – зло ответил Лучинский.

Он вдруг почувствовал какую-то нелепую ненависть ко всем окружающим его людям. Какая-то мгновенная вспышка злости захватила его разум. Он закрыл глаза и, тяжело дыша, откинулся на кушетку.

Щупп склонился над ним и потрогал лоб:

– С Вами всё в порядке?

– Да, в порядке, – процедил Кирилл сквозь зубы.

– Тогда выпейте вот эти таблетки, затем вот эту микстуру и, пожалуйста, проходите вон на тот стол, – Щупп уговаривал его, как воспитатель капризного ребёнка в детсаду.

Кирилл всё делал, как в тумане. Он даже не помнил, как ему помогали раздеться два санитара. Он лёг на стол и лишь хотел просто отключиться и уснуть, уснуть. Уснуть! Как у Шекспира! Как у Шекспира!

В эту секунду он вдруг подумал, ему стало сначала страшно, а затем немного смешно, он подумал совсем какую-то ересь и чепуху!

«Шекспир писал тот монолог! Тот знаменитый и бессмертный монолог! Он писал его явно в каком-то особом состоянии! А что если… А что если он писал его в таком же вот, как я, состоянии! А что, если Шекспир просто вложил в уста своего Гамлета-то его странное и страшное состояние в тот далёкий момент?! А что, если Шекспир тоже чувствовал себя бессмертным и мучился от этого?! А что, если уснуть, уснуть и умереть, и видеть сны! Это не просто слова! А это крик души?! Это код, код, который он послал кому-то в будущее! В надежде, что кто-то, оказавшийся в таком же состоянии, как он, поймёт его! И я понял его! Быть или не быть – вот в чём вопрос! Быть или не быть! Это ведь про вечность! Он хотел умереть! Уснуть! Он просто хотел избавиться от бессмертия! Видимо, не он один оказался в такой вот, как он, Кирилл Лучинский, шкуре бессмертного и совершенно опустошённого человека! Уснуть, уснуть! Это так страшно и так просто! Нет, это, наверно, всё-таки мои вымыслы! Нет, этого не может быть? А если может?!!!»