Меня снова терзали какие-то сомнения, но слишком размытые и неопределенные, чтобы их можно было оформить слова. На душе опять творилось что-то неладное. Командор тоже был глубоко погружен в себя. Пузырь, судя по наморщенному лбу, сочинял очередную идиотскую оду, и только Клистир совсем освоился с ситуацией и весело трепался на отвлеченные темы, скрестив руки за спиной и засовывая свой длинный нос в каждую попадающуюся ему на пути щель или дверь.

Потом мы осмотрели несколько больших бунгало. Там было все. Столовая, шикарные спальни, уютные гостиные, ванна, туалет, всякие непонятные штучки-дрючки, разнообразная аудио-видеотехника, в которой, правда, мы не разобрались. Пол и стены устилали толстые пестрые ковры, висели картины с изображением прекрасных видов природы чужих планет, и повсюду стояли пышные букеты живых цветов. «Здорово!» — восхищались мы с доком.

Бауэр молчал. Очевидно, ему все это не очень нравилось.

— Даже если мы не сорвем здесь куш, — сказал док, — то неплохо отдохнем. Ведь погостим здесь немного, а, Стив?

— А Мамочка тут не задержалась, — тихо произнес в ответ командор. — Спрашивается — почему?

— У нее не тот характер. Ей просто все это надоело. Вспомни — ей только работенку подавай. Работаешь, работаешь как вол… А в итоге? Молодая она тогда была, кровь кипела, и всякое такое… Здесь же абсолютно пустынно! Ни души! Можно со временем и с ума сойти. Как Хьюлетт. А Корявый и вовсе, говорят, маньяк, был… Если бы он ко мне приставать стал, я бы тоже его шлепнул, как пить дать. А она ведь даже не землянка! Ксенопсихология это вам не баран чихнул!

— Ага, — саркастически проговорил Бауэр, — а Саркофаг она с горя выбросила, когда проиграла в теннис Корявому…

— Очень может быть, — серьезно сказал Клистир. — А вдруг, он вообще пустым оказался? Она ведь совсем не описала его в своих записках, и в последствии так и не вернулась за ним!

— Что правда, то правда, — поддакнул я. — Не вернулась.

— Вот командор и спрашивает — почему?! — подал голос Пузырь.

— Кто-то спер его после этого, — догадался я, и дискуссия и прекратилась.

В последнем здании оказалось несколько залов, заполненными всякими непонятными устройствами самых разнообразных расцветок и форм, а также игрушки: обручи, шары, кубики, миниатюрные модельки домов, космических кораблей, роботов и целая куча податливой массы типа пластилина, из которой ради хохмы я вылепил голову дока. Он не оценил ее по достоинству, обозвав меня нехорошим словом. Также там было множество листков прочного писчего материала и разноцветных палочек, с помощью которых на них можно было рисовать. Док сразу же попытался изобразить меня, но, конечно, у него ничего не вышло. Откуда у него взяться таланту?! Курица бы лучше нарисовала.

— Детский сад какой-то, — неодобрительно высказался по этому поводу командор.

Клистир вздрогнул, выронив карандаш.

— Ну, да! Детский сад! Как это мы сразу не догадались?! Это детский сад. Ха, что-то я раньше никогда не наблюдал у Мамочки любовь к детенышам.

— Это-то понятно, — хмыкнул Бауэр. — Но вот зачем? Неужели они решили тогда основать здесь поселение? А зачем стадион и поле для гольфа?! Понимаю — ферму, шахту или завод какой.

— Да просто к ней в руки попали строительные технологии Предтечей — это очевидно. Она и решила их испытать. Ведь за неделю же все это воздвигли! А стадион это или не стадион — какая разница?

— Тогда не понятно, почему она не смогла втюрить это чудо какой-нибудь строительной компании. Государству благо, а ей, видите ли, нет. Более чем странно.

— Что-то ее спугнуло.

— А кто строил, тот Няня? — наивно спросил Пузырь.

— Нет, ночной сторож с воспитательницей! — загоготал док. — Помнится, хорошенькая такая была воспитательница, стройненькая, белокурая. Как щас помню.

— Тебя же не было здесь тогда! — удивленно воскликнул Пузырь.

Пузырь славный парень и великолепный боец, но часто соображает ну совсем уж туго. Даже Бауэр не удержался и прыснул.

— Кто бы ни был этот Няня, — сказал он, — нам надо его найти и допросить. Точнее, просто поговорить. Определенно, у нас есть чему у него поучиться.

— Опять учиться, — поморщился Клистир. — Мне этого хватило еще в университете.

— Зря ты так, — сказал Бауэр, присаживаясь на край стола. — Тебе, дружище крупно повезло, что твои родители смогли дать тебе нормальное образование. Ты, вот, не ценишь, а ведь не каждому выпала такая удача. Мне, например, не выпала, — Бауэр как-то сник, съежился. Таким мы его еще никогда не видели. — Школу в родном Техасе я не закончил, всего полгода оставалось, — горестно продолжал он. — Подался в космопорт. Моя мечта была летать в космос. А что там делать без образования?

— Грабить, — подсказал Пузырь. — То есть… гм…

— Я не в том смысле, Пузырь! — возмутился Бауэр. — Это был чисто риторический вопрос!

— А…

— Ты хоть знаешь, что значит риторический?

— Не-а…

— Дожили, — вздохнул командор. — Ну, так вот. Я подался в мальчики на побегушках, а на самом деле стал мальчиком для битья. Убежал. Связался со шпаной. Кстати, именно тогда я познакомился с Большим Дренгом. Он тогда был обычным карманником, промышлял в переходах космопорта, и кличка у него была Косой.