Тем более, что дальше было очень интересно. Статуи, которые не статуи, а что-то там ещё (сложное название парнишка, конечно, сразу забыл), закончили обрабатывать дракону ногу. Волшебник вытянул в направлении ящера свою палку.

— Шалдан!

Металлические оковы обвились вокруг драконьей лапы. Сережка, забывшись, восхищённо охнул. Это вам не бессмысленные «скорики-морики». К счастью, охнул так тихо, что чародей не расслышал.

— Шалман! — произнёс маг, направив палку на левую лапу. Цепь с глухим стуком упала на землю.

"Да это же у него волшебная палочка!" — понял Серёжка. Ничего себе. В сказках и мультиках палочки маленькие, изящные. Меньше школьной указки. А здесь — с черенок от лопаты. И слово волшебное странное. Шалман — что-то такое вроде воровского притона. Тошкина бабушка всё время ругалась, увидев ребят играющими в карты: "Устроили тут шалман…"

— Работайте, — прищёлкнул пальцами Мастер Слова. Статуи, неподвижно стоявшие подле дракона, зашевелились и приступили к растиранию лапы.

Волшебник повернулся к Сережке, на его лице играла самодовольная улыбка.

— Понял, дикарь, что такое настоящее волшебство?

Мальчишка постарался придать лицу самое восторженное выражение. По правде сказать, слишком уж больших усилий это не потребовало: что там не говори, а зрелище впечатляло. Вот только сам маг вёл себя неправильно, словно начинающий клоун из мюзик-холла. Разве великий чародей будет хвастаться своими способностями перед каждым встречным мальчишкой?

— То-то, — неопределённо, но многозначительно подвёл итог волшебник. Чувство собственной значимости его прямо распирало, но, похоже, он и сам понимал, что зритель попался мелковат. От такого и восхваления звучат неубедительно. Но тут мага осенило.

— А ну-ка, достань мне воды, живо!

"Ещё чего", — подумал Сережка, а вслух произнёс:

— Сейчас, господин волшебник.

— Не "господин волшебник", а "господин Мастер Слова". Я тебе не какой-то там юнец, только что сдавший экзамен.

— Сейчас, господин мастер слова, — покорно согласился мальчишка. — Только не превращайте меня в жабу.

Вообще-то почти наверняка можно было перед чародеем не расстилаться. Подумаешь "мастер слова". Вен ясно сказал: ученики обязаны беспрекословно исполнять приказы, только если их отдают ланиста, казначей, командир стражников и свой доктор. В остальных случаях можно и возразить. Скажем, попробовал бы сейчас Леендерс припахать его клетку чистить, Серёжка имел полное право отправить его куда подальше: без согласия доктора бестиарник не имел права загружать мальчишку работой. Да что там имел право, обязан был отказаться: занятия для ученика гладиатора намного важнее чистоты клеток.

Вот и поить всяких приходящих магов никто Серёжке команды не давал. Но волшебник может нажаловаться? Может. Будет скандал? Ну, скандал, не скандал, а маленький скандальчик точно будет. А Вен сказал, чтобы никаких скандалов. Так что, игра в Плохиша продолжается. В запуганного и трусливого Плохиша.

Волшебник расхохотался.

— Боишься? Правильно боишься. Рабы должны знать своё место и прислуживать господам с душевным трепетом.

Серёжка не удержался и фыркнул в колодец. Ещё чего. Вот бы наколдовать так, чтобы этого волшебника забросило в лагерь армии Спартака. Там бы ему быстро объяснили, что и кому рабы должны. Никакая магия бы не помогла… Хотя, «никакая», наверное, слишком сильно сказано. Если можно заставить работать здоровенных каменных истуканов, то, наверное, и целую армию магией уничтожить можно. Только ведь "мастер слова" не сам колдует, а с помощью своей палки. С палкой, наверное, и Серёжка сможет статуями управлять и драконьи оковы открывать. А вот что волшебник может сам — это вопрос.

"А без спичек ты кто? Ноль без палочки", — вспомнился фильм и ехидная маленькая девчонка, очень похожая на Иринку.

Вытащив ведро, Серёжка поставил его на край сруба. Чародей, потеряв интерес к мальчишке, наблюдал за трудами своих «роботов». Видимо, ему не столько хотелось пить, сколько себя показать. Ну и фиг с ним. Всё равно делать нечего: бестиарника как не было, так и нет, а без него грузить тачку смысла не имело. Или плюнуть на всё?

Уж больно интересные были сегодня занятия. Смотреть на поединки настоящих гладиаторов Серёжке нравилась гораздо больше, чем наблюдать за вознёй каменных санитаров. Обидно зря терять время. Но, нагрузить тачку сейчас, после такого простоя — это точно получить от Вена за нерадивость. Нет, теперь оставалось только стоять на своём.

Мальчишка присел на корточки, оперся лопатками о сруб колодца. Оставалось только ждать и надеяться, что толстяк вспомнит о своих обязанностях и вернётся в бестиарий. Его-то, наверное, во Двор Боли за провинности не отправляют, иначе не шатался бы непонятно где посреди рабочего дня.

— Шалдан! — прервал его размышление окрик мага. Тот снова вытянул свою волшебную дубинку, назвать которую палочкой у Серёжки не поворачивался язык, и снова само собой захлопнулось металлическое кольцо на лапе дракона.

— Место! — маг прищёлкнул пальцами. Каменные статуи так же медленно и безразлично направились к стене, где стояли, когда мальчишка в первый раз попал в бестиарий. Чародей, утратив интерес к происходящему, прислонил посох к стеке сторожки Леендерса, подошел к колодцу и принялся пить прямо из бадейки.

"Великий мастер слова, а пьёт из ведра, как поросёнок", — ехидно подумал Серёжка и на всякий случай отодвинулся подальше. Мелко подрагивающие руки волшебника доверия не внушали. Уронит ещё ведёрко, обольёт водой, а она холоднющая, да и день сегодня не слишком жаркий. Хорошо хоть, без дождя.