Мальчишка осторожно выглянул из-за угла: в ярко освещённых бойницах сторожевой башни никого не было видно. Либо там никого не осталось, либо остальные были заняты своими делами и за происходящим внутри школы не следили. Он хотел уже перебежать двор, как вдруг сильно посветлело. В лохматый разрыв между тучами медленно и важно вплывала мертвенно-синяя луна. Сразу обозначились резкие тени.

Серёжка отступил назад. Перебегать двор при таком освещении было слишком рискованно. Лучше подождать, когда луна спрячется. За лишние пять минут с ним ничего не случится… Если только он не превратится в сосульку.

Холод, о котором мальчуган совсем забыл, пока висел на стене, напомнил о себе с новой силой. Особенно мёрзли ноги — можно сказать, совсем окоченели. Серёжка пожалел, что не обул сандалии, но тут же одёрнул себя: в этих деревянных стукалках и шума больше, и по стене лазить труднее. Жалеть не о чем, погреться надо. Положив рядом метлу, Серёжка старательно растёр ноги. Вроде стало легче, а тут и луна спряталась. Мальчишка осторожно посмотрел на башню — никого. Тогда он схватил метлу и, пригнувшись, быстро перебежал через двор, к дракону.

Добежав, прижался к холодной чешуйчатой туше. Сердце билось так, словно вот-вот выскочит из груди. Руки дрожали от волнения и холода. Но вокруг было тихо, значит, его никто не заметил. Медленно и осторожно мальчик потянулся к огромному драконьему уху и зашептал:

— Дракон! Драко-он!

— Опять ты, маленький человек, — донеслось в ответ тихое шипение.

Дракон не сделал ни одного движения, не разомкнул глаз, не открывал пасти. Со стороны было невозможно заметить, что в нём что-то изменилось. И всё же он говорил, ясно и разборчиво, но очень тихо, так, что в пяти шагах уже никто бы ничего не расслышал. Зато Серёжка всё слышал и всё понимал.

— Да, это я. Только тихо…

— Твоё дыхание громче моей речи, беспокойный Шустрёнок.

У Серёжки от удивления чуть челюсть не отвисла. Он что же, пыхтит на весь двор, как загнанная лошадь? Да нет, гонит дракошка…

— Зачем ты пришел, маленький человек? — продолжал Скай.

— Чтобы освободить тебя, — буркнул мальчишка.

— Что?

Надо отдать дракону должное: кричать на весь двор он не стал. И даже не подпрыгнул на месте. А вот глазами хлопнул почище Иринки.

— Я. Пришел. Тебя. Освободить, — медленно и чётко прошептал Серёжка, стараясь унять в голосе дрожь. Толи от холода, то ли от волнения, но его опять трясло.

— Глупый маленький человек, — прошипел рассерженный диктатор. — Чтобы отомкнуть мои цепи надо быть волшебником.

В дополнение к ознобу Серёжку пробил смех.

— А я и есть великий волшебник. Я — непревзойдённый Властелин Мётел, маленький мальчик, которого боится даже Тёмный Владыка, имя которого прочие маги от страха не смеют произнести.

В завершении возвышенной речи мальчишка не удержался и дурашливо хихикнул. Но чувство юмора у дракона оказалось крайне своеобразным: под стать понятию о достоинстве.

— Тёмные Владыки — просто выдумки для трусов. А драконы никого и никогда не боятся, — раздраженно прошипел ящер.

Серёжка фыркнул и, еле сдерживая смех, уткнулся в мощную чешуйчатую шею. Одиннадцатилетний мальчишка с метлой, с которым не может справиться самый сильный, самый злой и самый страшный волшебник в мире — конечно выдумка. Классная выдумка. Хорошо как-нибудь было бы послушать её от начала до конца. Но сейчас было не до этого.

— Вытяни переднюю лапу, — потребовал мальчишка от дракона.

— Кто ты такой, чтобы мне приказывать?!
– Скай испытывал огромное желание хорошенько встряхнуть надоедливого малыша. Конечно, Шустрёнок сделал доброе дело, напоив страждущего дракона, но это же не значит, что теперь нужно позволять ему прерывать сладкий драконий сон ради каких-то больных фантазий. Освободить… Ха! Если бы Скай мог, он бы уж давно освободился. А если сам диктатор не способен освободится от цепей, то разве может разомкнуть их какой-то человеческий детёныш? Да, встряхнуть бы его хорошенько не мешало, чтобы вся дурь вылетела. И останавливало Ская только одно: уж больно маленьким и хрупким был Шустрёнок. Даже самый слабый по драконьим меркам удар мог его убить или покалечить. А причинить вред малышу для Ская Синего было поступком не допустимым. Он бы скорее откусил себе лапу, чем поднял бы её на детёныша.

— Вытяни, пожалуйста. Ну, что тебе стоит, — ласково попросил Серёжка. Так он уговаривал не дёргаться Пушка, когда кот умудрился подавится рыбьей костью и папа вытаскивал её у него изо рта пинцетом. Тогда помогло, подействовало и сейчас. Издав недовольное шипение, дракон всё же вытянул вперёд лапу.

Серёжка направил на неё метлу, зажмурился и прошептал:

— Шалман!

Раздался глухой стук. Мальчишка открыл глаза — оковы лежали на земле. У него получилось!