— Дракона… освободил… — наконец, выдавил из себя первый стражник.

— Ага, сообразили, наконец, — с издевательской улыбкой кивнул Серёжка. Впрочем, тут же понял, что поторопился. Это птица-говорун отличалась умом и сообразительностью. Местным стражникам до неё было далековато.

— Слышь, малый, ты так не шути, — заговорил вдруг второй охранник. — Надо соображать, что говоришь. Понятно, что за ночные прогулки тебе плетей всыплют, но за такие шутки… За такие шутки ланиста с тебя всю шкуру спустит.

— А я не шучу, — нарочито безмятежным голосом ответил Серёжка. И тут же, словно подтверждая его слова, из бестиария шумно взлетел дракон.

— Я услышу внятное объяснение: что именно произошло?

Мирон украдкой вздохнул. Кажется, крушить сгоряча всё, что попадётся под руку Балис не станет. Конечно, профессионал высокого класса, да ещё и литовец — просто обязан быть хладнокровным. Только вот кому он обязан — тот ещё вопрос, а Серёжка для него — почти родной. Тут голову потерять не стыдно никому. Но старый друг пока что не обнаруживал желания решить проблему методом Терминатора.

— Разве Саша вам не сказал? — удивился Олус. — Ночью Сережа освободил дракона.

— Это точно?

— Инквизиторы мне не докладывают, — Мирон чуть не выматерился от досады на неуместно прорезавшуюся иронию. Привычка — вторая натура, но, зараза, претендует на то, чтобы стать первой. Единственным способом хоть как-то смягчить ситуацию, было сделать вид, что ничего не произошло. — Но в то, что в школе Луция найдётся ещё один ученик, способный выпустить дракона я не поверю.

— А может, у наших новых союзников там был свой агент, про которого они нам не сказали?

— Они здесь не при чём, — твёрдо ответил благородный сет. — Бараса уже приносил вести от Олха. Они не имеют никакого отношения к произошедшему и удивлены больше нашего.

— Понятно…

Гаяускас опустился на табурет. Как обычно, ни черта толком неизвестно, только какое-то чутьё подсказывало капитану, что ошибки нет: дракона освободил именно Серёжка. Как только он не испугался подобраться к эдакой зверюге…

— И как ему вообще это удалось?

— Этого мы не знаем.

— Такого просто не могло быть, — вступил в разговор молчавший Йеми. — Дракон наверняка был заключен в магические оковы. Так положено. А отомкнуть их может только маг. Причём, довольно сильный маг.

Взгляды всех собравшихся обратились на Наромарта.

— Оковы, которые держали дракона, действительно содержали магию, — признался эльф. — Как мальчик мог их отомкнуть — ума не приложу. Ну, не волшебник же он на самом деле.

— Никакой он не волшебник, — уверенно заявила Анна-Селена. — Волшебник бы освободил из каравана меня и себя.

— Тогда — как? Не понимаю.

— Единственное объяснение: мальчик просто не подозревал, что это невозможно. Поэтому у него всё получилось, — предположил Наромарт.

Женька хохотнул, но его никто не поддержал. Подавившись смехом, подросток сконфужено пробормотал:

— Но так же не бывает…

— Бывает, — уверенно ответил чёрный эльф. — Очень, очень редко, но… бывает.

— Очередное совпадение, прекрасно, — мрачно констатировал Балис. — Что нам ещё известно?

— Только то, что мальчик был схвачен на месте и помещён в подвал Вальдского замка, резиденции Ордена Инквизиции в этом городе.

— И что его ожидает?

— То же, что и нас, если бы мы попали в лапы инквизиторов при попытке освободить дракона, — грустно ответил Йеми. — Если помнишь, за такие проступки сжигают заживо в просмоленной одежде.

— Что у вас за мир такой, — досадливо скривился отставной капитан. — Как что — сразу сжечь.

— Инквизиция использует морритские наказания, — пояснил кагманец, то ли не заметив сарказма, то ли ревшив не обращать на него внимания. — В других землях свои традиции. Здесь, в Толе, принято варить в кипятке. В Кагмане сажают на кол. В Нахате — заживо сдирают кожу.

— Йеми, мы тебя поняли, — перебил Нижниченко. — Но давай избавим детей от таких подробностей. В столь кровавые игры им играть рановато.