— Мы тебя отлично понимаем, — заверил Нижниченко. — Олус?

— Преступления перед Императором мальчик не совершил. Конечно, он нанёс ущерб хозяину… Но в рабство ребёнка обратили незаконно… Я думаю, что будет правильно освободить Сережу сейчас, а впоследствии обсудить с ланистой вопрос о возмещении убытка. Надеюсь, что благородному Порцию по средствам выплатить компенсацию, ибо я тут ничем помочь не смогу.

— Я готов взять это на себя, — коротко кивнул Йеми. — Разумеется, после того, как дети будут в безопасности.

— Что касается инквизиторов, то я поднял против них свой меч ещё в Оксене, в чём никогда не раскаивался. Так что, можете на меня рассчитывать.

Балис повернулся к эльфу, но задать вопрос не успел: Наромарт спросил первым.

— Наши новые знакомые предложили свою помощь. Мы её примем?

— Какую именно помощь?

— Решать тебе. Олх просил передать, что, если нужно, они будут сражаться рядом с нами.

— Хорошая новость. В таком деле каждый хороший воин — весомая поддержка.

— Тогда — командуй. Как я понимаю, в таких делах самый большой опыт у тебя. Или — у Мирона?

— Нет, ты понял правильно — у него, — поправил Нижниченко. — Так что, ждём приказа…

И закончил на русском.

— Командуй, Балис. Сейчас вся надежда — на тебя.

Гаяускас вздохнул. Сейчас он снова ощущал себя офицером Военно-Морского Флота Советского Союза.

— Значит так. Сегодня проводим подготовку. Йеми, я, Мирон и Саша идём сейчас смотреть башню и замок.

Женька скосил глаза на казачонка, тот приосанился и словно засветился изнутри тщательно скрываемой радостью.

— Подходы, организация охраны, пути отступления. Потом возвращаемся сюда, разрабатываем план операции. Нар, сможешь ночью пробраться к Серёже?

— Рискованно, — цыкнул кагманец. — Вальдский замок — это не тюрьма в окраинном городке и даже не башня волшебника.

— Рискованно, — согласился чёрный эльф. — Но попробовать можно. Сигнальную магию можно заметить и своевременно принять меры.

— Не забывай, инквизиторам дано чувствовать нелюдей. И священников тех вер, что поставлены вне закона тоже.

— Я помню это с того самого момента, как ступил на землю Империи. Но попытаться добраться до Сережи необходимо. Если не смогу проникнуть в его камеру, то, по крайней мере, хоть точно определю, где именно он находится. Уж это-то у меня должно получиться.

— Хорошо, — кивнул Балис. — Так и решаем. Вопросы есть?

— Может, от союзников кого-нибудь в разведку взять? — предложил Нижниченко.

— Смысл? Думаешь, подметят то, что не увидим мы?

— Сильно сомневаюсь. Зато лишний раз убедятся в нашем доверии и серьёзности намерений.

Балис нахмурился.

— И тут политика… Ладно, одного можно взять, обузой не станет. Ещё вопросы? Тогда, начинаем.

— Ну!?

Сильные пальцы ухватили Серёжку за подбородок и задрали лицо вверх.

— Будешь говорить?

Короткая пауза. И короткий, хлёсткий удар по лицу.

— Будешь отвечать?

Ещё пауза. Ещё один удар. Солёный вкус крови во рту.

Именно так в фильме допрашивали Мальчиша-Кибальчиша. Только в фильме всё понарошку. Там мальчишка-актёр просто стоял у стены и смеялся над проклятыми буржуинами. А Серёжку уже, наверное, полчаса тянули на дыбе, как струнку. В запястья впивались кожаные ремни, за которые его тянули вверх, а в щиколотки — металлические оковы, которые не давали оторваться от земли. Оковы уже давно содрали с косточек кожу, кровь запеклась противными бурыми пятнами. Плечи нестерпимо болели и, казалось, вот-вот выскочат из суставов, с треском разрывая кожу, мышцы и связки.

И смеяться над мучителями сил у Серёжки не было… Точнее, почти не было.

Слабая, еле заметная улыбка на разбитых губах. Инквизиторы наверняка даже не поняли, что их пленник улыбается. Ничего, скоро поймут. Улыбка — это только начало.

— Буду… говорить…

— Ну, говори!

— Воды… дайте…

Отец Бодак нерешительно посмотрел на Верховного Инквизитора. Тот милостиво кивнул. Сейчас самое важное — дракон. По отношению к мальчишке можно и мягкость проявить, всё равно никуда не денется.