— Мы жить хочем, — проникновенно сказал стрелок. — Очень.

— …мы прилепили на корпус матки обычный такой звучок. Какой именно — без разницы, лишь бы он при олл-аут выщелкивался на раз. Европейцы — они же исполнительные! Сказано в начале атаки применить средства подавления электроники — они применяют, даже если давить нечего. Но я думаю, они и предположить не могли, что матка не охраняется. Они же не русские. Свою матку они всегда охраняют. Вот вам причина нашей боевой тревоги, вот вам взорванные створки и все последующее. Для трибунала же мы, кэп, выдвигаем официальное обвинение комэску-1 в преступном нарушении устава космофлота, а через него — и директору матки. Можете записать.

Офицер представил, как он станет выдвигать официальные обвинения всесильному директору матки вкупе с психопатом, самодуром и наркоманом комэском-раз, и сглотнул.

— Продолжать? — ласково спросил командир.

— Истребитель должен был погибнуть в первые секунды боя, — с трудом выдавил офицер. — Один против всех… как?

— Не понимаю я этот особый отдел! — пожаловался командир неизвестно кому. — Кэп! Кэптэн Джонс! Вы воевали вместе с нами! Вон стрелок утверждает, что даже двух «Дьяболо» обнулили собственноручно, и пару торпед в белый свет запулили, руки б вам оборвать по самую…

— Толку, что воевал? — взорвался офицер. — Думаете, я что-то понял? Это мой первый бой! Откуда у вас полные имитаторы подвижных целей?!

— Это «фантомы», что ли? Так вы же сами их с битой техники сняли и вместе с техниками на диск присобачили! Без офицера нам бы их фиг дали!

— Я… — смешался офицер. — Я вообще-то хотел другое спросить…

— Так спрашивайте.

— Чтоб заранее поставить «фантомы», надо знать, что они вскоре потребуются, — пробормотал офицер. — Надо точно это знать. Они же не сертифицированы на «Чертей». При ином раскладе их сняли бы с «семерки» на следующем дежурстве с долгим разбирательством у комэска…

— Это оне нас так в предательстве обвиняют! — восхитился стрелок. — Не, ну и кто сомневался, что оне не особый отдел?

— Я сомневался, — буркнул пилот. — У меня основания были. Особый отдел в бой не лезет. А оне, как ни крути…

— Я что, в чем-то не прав? — оскорбленно вскинулся офицер.

— Да, кэп, вы не правы, — сочувственно сказал командир. — Вы же, извините, штабной. А любой из летно-подъемного состава знает, чего «Чертям» не хватает. А не хватает им средств для выживания, вот чего! «Фантомов» не хватает! Разовой электроники не хватает, той, которая кожух скидывает и после олл-аут до следующего удара может цели отслеживать! Постановщиков помех не хватает! Хотя все это — есть! И потому мы, экипаж «семерки», официально обвиняем отдел материально-технического обеспечения космофлота в преступном небрежении своими прямыми обязанностями! Можете так и записать!

— Там не отдел, там пять структур задействовано, — пробормотал ошарашенный офицер.

— Вот всех и записывайте! Под трибунал! С показательным расстрелом из трассеров перед иллюминаторами офицерской столовой, чтоб остальным неповадно было!

— Да, но знают все, а «Черта» дооснастили только вы, — угрюмо сказал офицер.

Командир пожал плечами.

— Просто мы жить хочем, — поделился сокровенным стрелок. — Очень.

— А остальные экипажи, получается, не хотят?

— Они, может, и хотят. Но только чтоб при этом не работать. Они же русские, ребята плечистые… Это у нас офицер добросовестный. И техники грамотные.

Офицер помолчал.

— Выходит, техники с вами в сговоре, — неохотно сообщил он результат. — Все знают, понимают, что снабжают обвесами криминального происхождения, но молчат. Ладно, с ними я разберусь… Но ракеты в ваше вранье не встраиваются. Ракеты против «Дьяболо» — это несерьезно.

Экипаж переглянулся.

— Тут мы лажанулись, — вздохнул командир. — Извиняемся. Сейчас… э-э…

— Скажите правду, — мягко посоветовал офицер. — Хоть раз.

— Видите ли, мы способны думать, — признался командир. — В рейдах из «Черта» неделями не вылазим, ну и думаем, как без этого, больше нечем заняться. Планы сражений разрабатываем, варианты победы, то-се… ну это же напрашивалось, кэп! Как только на флоте появились блоки частичной невидимости, так сразу и напросилось! С частичной невидимостью уже можно атаковать матку! И пофиг ее лазеры! И ракетами ее, ракетами! Да вы сами это видели, кэп, чего я вам рассказываю…

— И в результате… — начал догадываться офицер.

— В результате мы обвиняем генштаб космофлота в целом и службу стратегического планирования в частности в преступном небрежении прямыми служебными обязанностями! — твердо сказал командир. — Не, ну как так, простой экипаж простой «семерки» смог предугадать действия противника, а целый отдел стратегического планирования генштаба…

— Да нет там такого отдела!

— А почему? — изумился командир.

Офицер подумал.

— Я вас понял, — наконец сообщил он. — Выдвигать обвинения сразу стольким — это, конечно…

Он еще подумал.

— А заодно и всему летно-подъемному составу, самому геройскому составу в мире, — угрюмо и несколько невпопад заключил он. — Знаете что? Давайте-ка подтягиваться к матке, вот что. Наши возвращаются, как-то бы вместе со всеми, не выделяясь? А то отвечать за ваше допоборудование никакого желания нет…

— Эт мы щас! — оживился пилот. — Не выделяясь — эт мы просто, это вам не на идиотские вопросы отвечать…

— Опознаватель включи! — напомнил стрелок командиру. — А то будет, как в прошлый раз!