Сказать офицерам было нечего, и это было очень плохо, потому что адмирал некомпетентности не прощал. Но молчать было еще хуже. За молчание адмирал мог убить. И, поговаривают, уже убивал.

— «Тринадцатый»… — пробормотал капитан Буковски.

— А-ха-ха!

Офицер заткнулся.

— Вы наконец прозрели, мой милый капитан! — язвительно сказал адмирал. — «Тринадцатый»! Главная военная тайна русских! Русские — плохие организаторы, еще худшие исполнители, у русских царят бардак, воровство и пьянство, бить их — легкая и приятная задача! Но как только их прижмешь по-настоящему, из ниоткуда появляется какой-нибудь долбаный «тринадцатый», и… Буковски! Найдите мою бумажку! Изучите ее со всем тщанием! И нейтрализуйте этого долбаного призрака! Я действительно доволен вашей работой, господа, вы создали прекрасно действующую агентурную сеть. Так воспользуйтесь ей наконец! Идите и сделайте это.

Офицеры молча развернулись к выходу. Но адмирал неожиданно быстро выскочил из-за стола и цепко схватил капитана за воротник.

— Вы оценили, как здорово они это проделали? — дико улыбнулся в лицо опешившему капитану адмирал. — Всего две ракеты! Всего две! Но каков результат! Я попадаю на операционный стол, мой осторожный заместитель сворачивает атаку и отводит матку, и весь план по разгрому русских зависает в генштабе под знаком большого вопроса! Буковски, «тринадцатый» реален, хоть и сверхъестественно силен! Меня не мог ранить призрак! Найдите его. И выпотрошите! Считайте это своей единственной задачей! Привлекайте любые средства, используйте самые грязные приемы! Запишите «тринадцатого» в свои личные враги, Буковски! Иначе нам всем конец. Русские вот так полмира завоевали когда-то, вспомните историю!

Адмирал отпустил офицера и заботливо смахнул невидимую пылинку с рукава его формы.

— Вы талантливый разведчик, — сообщил адмирал ласково. — Энергичный, самостоятельный. Здоровенный, наконец. Вы справитесь. Идите.

Офицеры торопливо убрались из опасного кабинета.

— Говорят, адмирал сам из русских? — шепотом спросил третий аналитик.

— Нет, но прадед его да, — процедил начальник разведотдела. — У русских сильная кровь, хотя генетики не подтверждают. Буковски, вам лучше найти эту долбаную бумажку. Хотя и без нее ясно, что причина не в «тринадцатом», а в обычной утечке. На матке множество стартовых площадок, но ракетной атаке подверглась именно та, где находился адмирал. А ранее — флагшип с ним же. Это не может быть случайностью.

— Отдел технического контроля совсем не работает! — высказался третий аналитик. — Русские подбираются на дистанцию ракетной атаки, а в отделе не могут объяснить, как они это сделали! Понятно же, что у русских испытывается новая секретная техника, а в отделе про нее — ничего!

— И никакой мистики! — удовлетворенно сказал начальник разведотдела. — Работаем, господа.

Не знаю, как будут распределены силы в человеческой цивилизации в гипотетическом двадцать пятом, не знаю. Мир меняется непредсказуемо. Вот в двадцатом веке гегемонили американцы, но кто сейчас про это помнит? Ну, была такая империя, была и сплыла, как множество прочих, как и российская в их числе. Потому и пишу, чтоб сохранились знания. Знайте: в середине двадцать второго главной силой в космосе стали европейцы. Главной силой и соответственно смертельной угрозой для России. Прямоходящим хищным обезьянам, гордо называющим себя людьми, не терпелось вцепиться в горло сородичам и конкурентам. Казалось бы — зачем? Или не хватает пространства?! Не знаю, как в двадцать пятом, а в двадцать втором до полного освоения Солнечной системы еще, как до Альфы Центавра на ракетных двигателях. Космос огромен! Но таковы люди, хищное, подлое, любимое мною племя. И в далеком веке двадцатом рвали друг друга, хотя тогда и север не был освоен, и к шельфам даже не подступались, подводных городов и в планах не существовало. Что спасло русских тогда, не представляю. Но в двадцать втором, если б не новая вера, европейцы Россию удавили б. У них для этого все имелось: и желание, и технические возможности. Не было только «тринадцатого».

— Тревога! — заорал офицер, набегая на дисколет. — Тревога!

Механики, недовольные свалившимися на них ремонтно-восстановительными работами, проводили его сердитыми взглядами. Дежурные экипажи, в ремонте участия не принимающие, удивленно покосились и вернулись к отставленной было выпивке. Он запоздало подумал, что экипажа «семерки» тоже вполне может не быть на дежурстве, чем они хуже остальных, не русские, что ли. И тогда его крики и беготня будут выглядеть, мягко говоря, неадекватно. К счастью, экипаж оказался на месте, как и положено дежурным, внутри дисколета, готовыми к немедленному вылету.

— Принято, тревога, — буднично отозвался в переговорнике старшина. — Пилот, стрелок — готовность раз.

Офицер рухнул в компенсатор и махнул рукой — сваливаем к черту! Дисколет подкатил к створкам, мигнул. Потом замигал часто и раздраженно. Из глубины ремзоны прибрел нога за ногу выпускающий, сверился со списком распоряжений, завел за дисколет стартовую перепонку, дал отмашку. Получив мягкого пинка, истребитель прокатился по слипу и выпал в космос с облачком пара. Створки захлопнулись. В опасной близости проплыла ремонтная платформа, связка работающих вакуум-бетонщиков, сегмент нового купола, чуть не снесший им половину трассеров, взорвалась в эфире и тут же заглохла злобная ругань диспетчера…

— Х-ху! — выдохнул офицер. — Вырвались! Чтоб я еще раз вместо вас стоял на разборе полетов!

— Ага! — поддакнул командир. — Тогда пиши рапорт, кэп. О переводе из командира экипажа в стрелки, с понижением до сержанта. Я характеристику дам. Нейтральную.

— И напишу! — буркнул офицер. — Вы меня не знаете! Чтоб я еще раз стоял и краснел, как…

— Как пацан?

— Пацаны врать умеют с честными глазами! А я не умею!

— Да, это тяжело! — лицемерно посочувствовал стрелок.

— О «тринадцатом» выспрашивали, — поморщился офицер. — Да так настойчиво! Как будто он в моем боксе стоит, а я не признаюсь!

— Ну и что ты им сказал? — напрягся командир.

— Что я сказал… правду, конечно! Про «тринадцатого» я и сам не против послушать! А так… сказал, что первый раз в первый класс, все в дыму, ни фига не видно, ни черта не понятно. Не выходил на связь, потому что забыл, потерялся в бою, потому что сам не знал, где меня носит, истратил весь боекомплект, потому что пальцы на управлении от страха судорогой свело… и ничего смешного! Так и было!