— А загрузку ракет как объяснил?

— Сказал, перестарался по неопытности, — пожал плечами офицер.

— А они?

— Обозвали всяко, вывели за штат с испытательным сроком, стукнули на пол-оклада… да, еще назначили «семерку» вечным дежурным. У матки половина автоматов дистанционного слежения потеряна, будем заменять.

— Автоматы? — нехорошим голосом переспросил пилот. — Заменять? И на сколько суток, хотелось бы знать?

Офицер пожал плечами, и в дисколете воцарилась унылая тишина.

— Суки, — наконец оценил стрелок.

— Не любишь ты женщин, — улыбнулся офицер.

— Я сук не люблю! А женщин… не знаю. Встречу, определюсь.

— Ты чем недоволен? — подал голос командир. — Все же хорошо. За наши фортели кэп отбрехался, «Черт» цел, боекомплект пополнен, воюй да воюй. Чего тебе еще надо?

— Вместо автомата?!

— Мы давно решили, что ознакомительный период — из наиболее опасных, — напомнил командир. — Что европейцы нам и продемонстрировали. И еще могут. Так что давай-ка сюда, освежи знания по работе с аппаратурой контроля.

— Чего там освежать? — проворчал пилот. — Было бы чего освежать… Пара тупых локаторов да примитивная программа визуального анализа, любой пацан справится…

— Серж, не ной, поставь «Черта» на стационар и присоединяйся. Тебе тоже полезно освежить знания.

— А мне? — напомнил о себе офицер.

— Отдыхай, — улыбнулся командир. — Заслужил. Отбрехаться от дисциплинарной комиссии на разборе полетов — надо уметь! За такое в экипаж принимают.

— Так примите.

— Мы подумаем, — обронил командир.

Офицер обиженно понаблюдал, как экипаж работает на аппаратуре, потом отвернулся и уставился в сферу.

— Может, действительно принять? — подал голос стрелок. — Кэп — хороший офицер.

— Это субъективное мнение. Мы о нем ничего не знаем…

— Я расскажу! — оживился офицер. — И я не кэп, меня Георгием зовут!

— … и что важнее, он о нас тоже ничего не знает.

— Так расскажите! — возмутился офицер.

— Ага, щас! У нас подвигов по совокупности на пять трибуналов! А мы вас не знаем. Возьмете и сдадите из чувства офицерского долга и воинской дисциплины, а нам на тюремные заводы рано, мы еще молодые!

Офицер задумался.

— Тогда не принимайте, — решил он.

Потом сообразил, что над ним подсмеиваются, и снова обиделся.

— Хороший ты офицер, кэп, — вздохнул командир. — Не дуйся. Узнать друг друга — это мы быстро. Это, считай, всего пара дел… о, вот таких! На ловца и зверь, то есть кэп, бежит… Кэп, даю вводную: мы ловим сигнал о помощи. Наши действия?

— По инструкции, — машинально сказал офицер. — Вызываем тральщика, сбрасываем ему засечку, продолжаем дежурство в установленном порядке.

— Европейский сигнал, — уточнил командир. — И мы его действительно ловим, это не шутка. Кто-то с «Дьяболо» там плавает. А европейцы ушли. И давай, кэп, быстрее решай, европейцу недолго плавать осталось. У них знаешь, какой ресурс скафандра? Пока наш тральщик расчухается, европеец окочурится. А тральщик еще может и не расчухаться, больно ему надо из-за одного европейца…

— Сбрось координаты стрелку, — лениво посоветовал пилот. — Спорим, он на дистанции европейца загасит?

— Командир, это может быть подстава! — напомнил стрелок. — Помнишь, мы похожую тактику прикидывали? Это когда один подает сигнал о помощи, охранение, как тупые юзеры, прутся спасать, а «Черти» под частичной невидимостью кэ-эк… А европейцы не глупее нас, только что доказали! Лучше действительно дай координаты, Серж немножко подкрадется, и я ему такую помощь окажу, спасать нечего будет!

— Скажите европейцу, пусть подходит сам! — неуверенно сказал офицер. — У нас же соглашение о гуманных методах ведения военных действий…

— Кэп, ты дурак? Чтоб его лазером сожгли? У матки к «Дьяболо» конкретное отвращение, особенно после сегодняшнего! Как даст на сигнал опознавателя!

— Не может он подойти, — буркнул командир. — Сигнал слабеет. Это, ребятки, отдельный пловец, и он улетает. Вот так-то, кэп. Пойдем за ним — нарушение устава, дисциплинарная комиссия, трибунал. И немалый риск нарваться на подставу. Не пойдем — улетит европеец и задохнется.

— Ну и счастливого полета! — легкомысленно сказал стрелок. — Назвался врагом — будь готов полетать. Помнишь, как нас в сто двадцатом?

— Я помню, — мрачно сказал пилот. — Олежа, да дай ты ему на сигнал из трассера! Инкубаторские жалости не имают! Врагам — вражья смерть!

— Ага. Так же, как мы, защищал интересы своей страны, — буркнул старшина. — Ух какой враг.

— Поосторожней на маневре! — построжел офицер. — Наговорите тут на трибунал!

— Да у нас на пять трибуналов набирается, мы ж предупреждали! А туда же, в экипаж…