– Да знаю... Нна! Шестёрки.

– Семь... Десять...

– Бито. Я вот только не понимаю, чего кругом такая тишина. Ударный авианосец приближается к берегам России, а тишина, как в бане после стриптиза. Ни лодочки, ни самолётика...

– Боятся, - ответил капитан.
– После Сербии Россия морально сдохла. Теперь будут год премьер-министра выбирать демократическим путём. А волки с Уолл-Стрит, тем временем, медведя на тысячу кусков разделят. Премьеру и работы не будет.

– Так они собираются входить ассоциированным штатом в состав Мексики. Им же проще будет, и нам сподручнее управлять Москвой прямо через Мехико.

– Ты угадал, этот вопрос сейчас, в данный момент, в Кремле и оговаривают. Так и будет, скорее всего.

– Блин, теперь будет столько мексиканцев! На черта это идиотское решение!

– Зато почти не будет русских. Лучше мексиканцы, чем медведи без башни и намордника.

– О тож... Туз!

Запищал зуммер срочного вызова. Капитан взял трубку.

– Что? Если это ошибка, конец вашей карьере! Все системы к бою!!! Все системы, фак-ю...

Две болванки тяжелых противокорабельных ракет, пущенных с ТУ-22М3 со скоростью полтора километра в секунду, ударили ниже ватерлинии авианосца, и возле берегов Крыма апокалиптически поднялся гриб нейтронного взрыва, сдетонировав гигантскую волну цунами, которая через десять минут обрушилась на побережье Турции.

Бэкфаер делал разворот. Командир крымской приводной станции подтвердил:

– Цель поражена. F-35 идут в вашу сторону.

– Ха-ха-ха!
– рассмеялся пилот Василий.
– В Мексику захотели приписать. А может сразу в Гуантанамо?

Группа истребителей МиГ-37 неслась навстречу американским самолетам.

Март 2006

Ночь перед Рождеством

Они шли вдоль Кутузовского проспекта, еле передвигая ноги от разливающейся по всему телу усталости. Дом, где находилась цель, находился в пяти кварталах.

— Хорошо, что менты не обшмонали, – сказал он.

— Да, – ответила она. – Эти козлы так просто не отпустят.

— Отпустят? Да ты бы у них выла, а я подпевал. Ты бы молилась, чтобы родиться обратно.

— Знаю, знаю. Чёрт, я совсем забыла. Стрелка забита в Тёплом Стане. Пойдут, наверное, другие.

— А я помню всё.

Он поправил рюкзак и провёл рукой по бороде. Устало сказал:

— Ширнёмся?

— А "машина" с собой?

— Конечно. Две.

— Ооо. Давай, я уже на измене.

— Да я вижу по тебе, поэтому и сказал.

Пара зашла в подъезд многоэтажки, где не оказалось кодового замка. Он вытащил два одноразовых шприца, наполненных жидкостью и один дал напарнице. Закатили рукава и сделали инъекции. Выкинули под лестницу "машинки" и присели на ступени, ведущие в цокольный этаж. Он кинул объёмистый рюкзак возле себя. Расслабленно откинулся на ступенях и хмуро глянул на напарницу.

— Детонаторы остались? – спросила та, заметно оживившись и блестя глазами.

— Сорок штук.

— Ого!

— А больше не надо. Им хватит.

— Да, это верно. – Она прислонилась к нему. – Милый... – Прижалась ближе, вздохнула:

— Я заебалась.

— Я тоже. Другим не легче. Не ссы, Маруська, Чапай шо нибудь придумает. – Он провёл рукой по её груди, плавным движением опустился ниже и стал гладить промежность, засовывая руку глубже.

— Колготки не порви, – хрипло прошептала она.

— Не порву. А порву, так не помрёшь.

Её рука стала гладить его ногу и схватила эрогированную выпуклость. Залезла рукой глубже.

— Отсоси, – попросил напарник.

— А я? – прошептала она.

— Я не буду кончать. Под ширкой могу стояка гонять два часа.

Минет длился десять минут. Затем двадцать минут шло совокупление.

Кончили.

— Чёрт, я ожила! – радостно сказала напарница.

— А я скоро сдохну, – ответил он.

— У тебя всегда одна песня. Сначала отсоси, а потом пошла на хй. — Да ладно, хорош пздть. Тут все свои.

— Свои. Пока ещё на этом свете. – Она закурила розовую «Treasurer».

Посидели, покурили, встали и вышли из подъезда. Двинулись дальше.

— Вижу объект, – хрипло сказал он.

— Я тоже, – ответила она.

Медленно, еле передвигая ноги, вошли в офис, горящий огнём полуарочных окон, как "Титаник" иллюминаторами. Охранник оглядел их облик и пропустил сквозь детектор. Сигнал автоматики контроля не заработал.

— Всё чисто, – прошептала она.

— Не сглазь, – проскрипел он и вытащил из шубы кольт сорок пятого калибра, блеснувший пластиком ствола.