Это путешествие напомнило девушке ее блуждания по Карпатскому университету, когда она проходила свой первый урок по иллюзиям и наваждениям и вдруг оказалась в самой страшной комнате – Галерее Собственных Страхов.

Наконец синекрылый дух задержался возле небольшой деревянной двери.

С некоторой опаской оглядевшись по сторонам, Каве вставила Золотой Ключ в замок, тронула дверную ручку и вошла внутрь.

Комната оказалась небольшой, но чистой. Здесь пахло сеном, сухими цветами и лекарствами. На стене из простых деревянных панелей висел небольшой светильник в виде решетчатого фонаря. Его тусклое сияние распространяло по комнате тусклые узорчатые тени. В дальнем углу стояла кровать – обычная, узкая, с кованой спинкой. На ней, укрывшись тонким одеялом, кто-то спал.

Замирая от странного неясного предчувствия, девушка подошла к кровати и наклонилась, чтобы поближе рассмотреть лицо спящего… Но тут же отпрянула.

– Не может быть…

Но глаза не обманывали: это был не кто иной, как сам Алексей Вордак, новый Карпатский Князь.

Как он здесь очутился? Почему?!

Его лицо казалось по-детски безмятежным, расслабленным – парень просто спал. Минуту или две Каве стояла неподвижно. Потом не выдержала и тихо опустилась на пол рядом с кроватью.

Ей очень хотелось запомнить его таким. Оставить маленькое хорошее воспоминание об этой первой любви – яркой, бурной, сильной, искренней, изменчивой и… неправильной.

Но все-таки она не должна быть здесь и смотреть на него, спящего. Почему синекрылый дух привел Каве сюда? Прочитал ее самые глубокие мысли? Или же выполняет очередной приказ пана Седрика?.. Но что же Карпатский Князь делает в гостях у Чародольского? Да и в гостях ли он?

Каве протянула руку, намереваясь разбудить Алексея, но тут же убрала за спину. Нет, она не может. Иначе простит ему… Или вновь поссорится. Да и сейчас точно не время… Только вот представится ли еще такая возможность?

А если Лешка действительно в плену?

Каве еще раз огляделась. Да, комната выглядела простоватой, но не была похожа на камеру. И Лешка выглядел хорошо… Он даже улыбался во сне.

И вдруг ее сердце будто стрела пронзила: да он же приехал с Кристой! Может, даже попросил хозяина замка выделить ему комнату подальше от остальных гостей.

Но женских вещей в комнате не было… Честно говоря, здесь вообще находилось не много предметов: чашка на столе без скатерти, какая-то неприметная одежда, неряшливо брошенная на стул…

А вдруг… а вдруг он приехал в Чародол ради нее и хочет поговорить, объясниться? Каве сердито тряхнула головой: Карпатский Князь приехал с Кристой, она видела их в зеркальце, какие тут разговоры?

Каве порывисто встала, чтобы уйти, но в последний момент не выдержала: наклонилась к нему и осторожно поцеловала. Его губы отозвались нежным теплом, задрожав от легкого прикосновения, но Алексей не проснулся.

Больше не в силах совладать с собой, Каве круто развернулась и выскочила за дверь. Сердце отбивало гулкий барабанный ритм. Что она делает?!

– Отведи меня к Тай, – обратилась она к синекрылому духу. – Ты сможешь?

Вместо ответа Чертик стрелой понесся по коридору, и девушка быстро последовала за ним.

В саду цвели прекрасные маттиолы, их чарующий аромат переплетался с нежным благоуханием жасмина. Каве долго бежала по узким дорожкам, посыпанным мелким гравием, мимо фонтанов и клумб, заросших экзотическими травами. Синекрылый дух привел девушку прямо к Тай, в ажурную беседку, где рыжая чара страстно целовалась с неким худым юношей с огромной вихрастой шевелюрой.

Каве, занятая собственными думами, не сразу заметила парочку, поэтому чуть не налетела на них.

– Ой!

Тай и ее кавалер мгновенно отпрянули друг от друга.

– Извините… – смутилась Каве, отступая за огромный куст, подстриженный в виде шахматного короля. – Я не хотела мешать… У меня к Тай есть одно небольшое дело…

– Ничего страшного, – успокоила ее чара, лукаво косясь на своего спутника. Судя по его чрезвычайно смущенному виду, парень готов был провалиться сквозь землю. – Пан Чах все равно должен улететь…

– Да, все верно! – пробубнил парень себе под нос. – Пан Седрик просил подойти к нему, он сейчас в лагере…

Не глядя на ошарашенную Каве, он выскочил из беседки и, совершив превращение в знакомого синечешуйчатого стихийника, взмыл над цветником и улетел туда, где сияли во тьме костры турнирного городка.

– Как?! – только и спросила Каве.

– А вот так, – развела руками рыжая чара, судя по всему, пребывавшая в отличном расположении духа. – Ты понимаешь, все началось с ерунды. Я ему говорю: «А почему ты в человека не превращаешься? Страшненьким выходишь, что ли? Или не получается?» А он: «Что?! Да я могу в любого из людей превратиться, вы так просто устроены…» И как превратится – в мальчонку лет семи. Как я смеялась! Даже со скамейки свалилась. Конечно, это его страшно разозлило! И тут наш пан Чах как завертелся на месте, как начал хвостом махать, все цветы вокруг помял… И вдруг превращается в красавца ясноглазого, с черными кудрями… – Тай мечтательно закатила глаза. – Я даже говорить с ним не стала. Подошла – и сразу поцеловала! Признаться, мы серьезно увлеклись друг другом…