Совсем бредовая мысль - а вдруг это любовь? Любовь и ревность? Ухлопал неверного возлюбленного и его... как там они называются, а теперь - ходу. Пусть парни в горах отвечают.

На девяносто девять процентов - чушь.

Стачанский подвел черту:

– Я думаю, это верное решение. Придет машина - отлично.

Нет - дойдем сами. В самом неблагоприятном случае - если из-за оползня дорога непроходима - вернемся.

– И что тогда?
– Олег с трудом сдерживал злость. Ему привычнее встречать опасность лицом к лицу. Только где у нее лицо?

– Тогда и подумаем.

– А что делать с... с телом?
– Аркаша сделал крохотный глоток, поморщился.

Ответ у Юры был.

– Необходимо сохранить. Поместим туда же, куда и Комова. Предстоит следствие - в той или иной форме.

Вот именно - в той или иной. Вряд ли приходится ожидать действий по всем правилам криминалистики. Не те времена.

Юрий подошел к носилкам:

– Олег, помогай.

Нимисов придержал дверь, выпуская ребят. Двери в шале могучие, толстые, дубовые, с металлическими лапчатыми полосами. И окна забраны узорными решетками. Сейчас привычно и даже приятно, безопасность, а прежде... Предусмотрительными были хозяева.

– Я приготовлю завтрак на дорогу.

– Постарайтесь что-нибудь попроще, у нас нет времени.

Кофе, омлет, тушенка, молоко - на все ушло двадцать минут. Пора собираться.

Одежда. Книга - одна.

С рюкзаком я вернулся на кухню. Ножи - обязательно. В порядке конверсии мне их смастерил один пациент. Уверял, что космическая сталь. Острые - невероятно. Трехслойная кастрюля.

Ну, залезай же...

Через четверть часа, обескураженный, я не собрал и половины желаемого. Невозможно.

– Петр Иванович, ну зачем вы это берете? В любом случае, мы все вывезем, не сейчас, так потом.

Вывезем. Куда? Где мой дом? Виноградник, пусть крохотный? Чемодан - вокзал - Россия.

– Позовите остальных, Александр Борисович. Сухой паек получать.

Термос - пять литров кофе с коньяком, - я вручил Нимисову. Отказаться он не решился. Кое- какие пустячки захватили Олег с Аркашей. Осталось так много всего - сковороды, котел, кастрюли...

Холод, дождь и ветер разбудили дрожь. Ничего, разойдусь и согреюсь.

Сзади, замыкающим, шел Олег. Не позавидую тому, кто захочет подкрасться.

Серо-коричневый Желчуг варикозной веной выбухал из русла. Мостик трепетал над ним, как бельевая веревка на заднем дворе.

Шествие стало.

– Погодите, я первый, - Юра двинулся по полотну.

Ударил ветер - резко, жестоко, мост приподнялся, щелкнул, изгибаясь, пастушьим кнутом, и - разорвался.

Пологой дугой падал Юра в Желчуг. Его желтая нейлоновая куртка то исчезала, то вновь показывалась средь пенных потоков. Я бежал вдоль берега, стараясь не потерять ее из виду, далеко отстав от Олега. Сброшенный им на ходу рюкзак попал под ноги, и я упал, распоров о камень вытянутую руку.

Теперь и мне пора снять рюкзак.

Когда я поднялся, все стояли на берегу. Юру выбросила река, круто поворачивающая здесь на восток.

Олег с Нимисовым делали искусственное дыхание, бестолково, неслаженно.

Я заменил Олега - Нимисов, как-никак, имел отношение к медицине. Врач- психолог. В Москве в подземных переходах дипломов много...

Дыша за Юрия, я следил за его зрачком, надеясь, что сузится, оживая. Сердце не запускалось. Три толчка - вдох, три толчка - вдох. Еще и еще.

Бесполезно. С самого начала бесполезно. Он умер еще в реке, похоже, ударился головой о подводный камень, и течение несло безжизненное тело.

Мы переглянулись с Нимисовым.

– Кончено, - остановился я.

– Да, смерть необратима, - Нимисов поднял руку, помогая встать.

– Неужели вы не можете ничего сделать?
– Олега трясло от бессильной ярости.

Нимисов пристально посмотрел ему в глаза, слегка раскачивая головой и беззвучно шевеля губами. Прошло несколько секунд - и Олег обмяк, с лица сползла напряженность.

Я подставил руку под дождь. Кровь вяло сочилась, смываемая водой.

– Что с вами?

– О камень поранился. Пустяки, вернемся - перевяжу.

– Ключ у Юры в кармане, - Олег говорил вяло, блекло.

– Достань, - просто скомандовал Нимисов.

Олег наклонился, пошарил в кармане куртки.
– На булавке пришпилен, - бесстрастно комментировал он.
– Мешает что-то, - он вытащил пластмассовую фигурку.
– Шахматный конь, - снова полез в карман и достал, наконец, ключ.