Это была стопроцентная порнуха, которой последнее время чуть ли не в открытую торговали по всей Москве. Среди действующих лиц этого гнусного спектакля не оказалось ни одного знакомого. Похоже, все эти люди трахались всерьез.

Я собрала их в пачку и положила на столик. Во мне закипел гнев. Я решила, что обязательно спрошу у Бориса, откуда он взял эту пакость.

Апухтин совсем не изменился со дня нашей последней встречи. Он был в штатском и показался мне очень молодым. У него было открытое загорелое лицо.

— Вы чем-то расстроены? — спросил он, усаживаясь на диван в гостиной.

— Пустяки. Просто после дачи Москва кажется грязным вертепом.

— Вы правы. Не люблю лето в городе.

— Я тоже. — Я с трудом подавила вздох. — Выходит, я все-таки не зря приехала.

— Думаю, я бы и там вас нашел. Я уже дал своим людям задание узнать, где это.

— Что-то стряслось?

Он молча открыл кейс и протянул мне большой конверт с фотографиями. Я достала их и чуть не выронила из рук.

С них на меня смотрел Саша Кириллин. Улыбался. Хмурился. Что-то говорил. О чем-то спорил. Это были современные фотографии. Саша выглядел прекрасно и имел вполне респектабельный вид.

— Узнаете? — осторожно спросил Апухтин.

— Откуда они у вас?

— Обнаружили в портфеле одного человека, которого вчера вечером застрелили на Пречистенке. Судя по всему, он был профессиональным киллером. Слыхали о такой новомодной профессии?

Я кивнула.

— Я видел Кириллина только на фотографиях, — продолжал Апухтин. — Поэтому решил проконсультироваться с вами. Мне кажется, этому человеку, Кириллин он или нет, угрожает смертельная опасность.

— Но ведь киллера, как вы сказали, уже нет в живых.

— Найдут другого. Это сейчас не проблема. Кому-то этот человек, — Апухтин кивнул в сторону фотографий, — встал поперек дороги.

— Кириллин бесследно исчез десять с лишним лет назад. Правда, последние пять лет мы с Валентиной не созванивались.

— Я говорил с Трушкиной сегодня. Она клянет его последними словами. Подавала в суд на алименты, но его так и не смогли найти.

— Я никогда не верила в то, что Саша погиб. — Я стала снова рассматривать фотографии.

Особое внимание я обратила на одну: на ней Саша стоял рядом с женщиной. Мне показалось, она чем-то напоминает меня.

— Ваш тип, — сказал Апухтин. — Так вы думаете, это Кириллин?

— Да. Его улыбка. Щурится точно так же. И руки его. Вы ведь, наверное, знаете, что человека можно узнать по одним рукам.

— Мы успели навести кое-какие справки. Человек, чьи фотографии вы сейчас держите, живет в Санкт-Петербурге, владеет несколькими ресторанами и супермаркетом, а также имеет совместное с финнами предприятие. Посредническая контора. Спиртные напитки, продукты, парфюмерия. Его зовут Щеглов Леонид Павлович. Родился в тысяча девятьсот пятьдесят втором году двадцать шестого октября. В городе Калининграде. Холост, детей не имеет.

— Это не он, — сказала я, вглядываясь в фотографию, где мужчина сидел в ресторане в обществе двух сильно накрашенных женщин.

— Почему так категорично? — удивился Апухтин.

— Здесь… здесь не его выражение. К тому же я не могу представить Сашу в роли бизнесмена.

— Сейчас другое время.

— Но зачем ему было менять фамилию?

— На то могли быть причины. Татьяна Андреевна, а вы не согласились бы помочь нам?

— Помочь? Но каким образом?

— Дело в том, что Щеглов в настоящий момент находится в Москве, на совещании предпринимателей. Сегодня его торжественное закрытие и концерт. Не откажитесь составить мне компанию?

— В таком виде?

— Вы прекрасно выглядите.

— Но я…

— Понимаю, вы не готовы. Но я не исключаю возможности, что это вовсе не Кириллин. Думаю, вы поймете это при личной встрече.

— А если это он?

Апухтин улыбнулся и подмигнул мне.

— Он будет рад вам. Это уж точно. Да и вы, думаю, не останетесь равнодушной. Хотя женщин трудно понять. С вашего позволения, я позвоню, а вы собирайтесь. Полчаса вам хватит?

Хорошо, что накануне я вымыла голову. Под ногтями была зелень — я с таким старанием отщипывала помидорные пасынки. Я потерла их щеткой с мылом. Глядя на себя в зеркало, я думала о том, что мне хочется увидеть Сашу. Мужчина на фотографии больше был похож на Сашу моей юности, чем на того Сашу, с которым нас свела судьба после десяти лет разлуки. Это казалось мне непостижимым. Здесь крылась какая-то загадка, которую мне не терпелось разгадать. Переживания по поводу Бориса как-то сами собой отошли на задний план.

— Вы настоящая красавица! — воскликнул Апухтин, когда я появилась на пороге гостиной и, встав с дивана, галантно взял меня за локоть. — Все эти новые русские лопнут от зависти. Ну почему, спрашивается, вы не вышли замуж за меня?

— Вы мне никогда не предлагали, — ответила я тоже в шутливом тоне.

— А я, между прочим, не шучу. — Апухтин крепко стиснул мой локоть. — Сколько раз наблюдал за вам издали, но так и не рискнул подойти.

— И что во мне такого особенного?

— Не знаю. Наверное, то, что вы не стремитесь выглядеть особенной. Вы такая как есть. Вы счастливы?