Шрифт:
Сперанца смотрела на него, не в силах вымолвить слова, и Микеле, быть может, отдал себе отчет в нелепости своего подарка, глядя на худенькую руку, державшую складной нож с грубой рукояткой. Он взъерошил волосы девочки и засмеялся.
— Он пригодится тебе резать хлеб, и пусть у тебя, Спере, всегда будет кусок хлеба!
Микеле повернулся и вошел в хибарку.
Сперанца с минутку колебалась, потом подошла к порогу и пробормотала:
— Спасибо, Микеле, и до свидания. До скорого свидания.
И убежала.
Теперь Микеле плавал на «Ветрогоне», и Сперанца старалась различить его на обычном месте старшго, возле руля. С ним рыбачили самые бедовые мальчишки в гавани, в том числе трое старших «горезцев», и Микеле целый день орал на команду, выходил в море в любое время и любую погоду.
— С ума посходили! — говорил дядя Тони. — Вот уж правда: ветрогоны. Не то что за ветром, за молниями гоняются.
Не раз, возвращаясь на заре, они встречались с лодками, выходившими из гавани.
— Мы все море обчистили! — кричал Рыжий, один из «горезцев», приложив рупором руки ко рту. — Оставили вам всего одну сардинку. Попробуйте, поймайте!
Сперанца смотрела на лодки и мысленно повторяла:
«Прощайте, прощайте!»
На минуту она задумалась о матери, которая тоже когда-то сказала «прощай» облакам и парусам и уехала далеко, на болото, чтобы найти там смерть.
В молчании они приплыли к станции. Таго и Тони попрощались.
Сперанца без слов поцеловала дядю.
— Но вы ее хоть привезете как-нибудь к нам?
— Конечно, если захочет.
Поезд тронулся, и Сперанца повернулась к окошку. Она глядела в него, но ничего не видела: слезы ей застилали глаза.
Спустя некоторое время ей на колено легла рука Таго.
— Крепись, Сперанца! Тебя ждут дедушка и бабушка и, как видишь, немало людей тебе желают добра. Что говорить, жизнь тебя не очень-то балует. Это верно, но кое-кому еще хуже, дочка. Есть и такие, кто совсем одинок.
Сперанца внимательно посмотрела на Таго. Горькая складка легла у него вокруг рта, и резкая морщина между бровей говорила о том, что у него в жизни было больше испытаний, чем радости.
— Таго, теперь, когда я буду в долине, я позабочусь и о тебе.
Таго с удивлением обернулся.
— Что ты хочешь сказать?
— Я думаю, что смогу приходить к тебе прибрать в доме и посмотреть за твоей одеждой… Не скажу — каждый день, потому что вы очень далеко живете. Но раз или два в неделю приду. Как ты думаешь, дядя Джузеппе позволит?
Таго засмеялся.
— Конечно, Сперанца. Только когда пойдешь знакомиться с ним, оставь дома это… — он показал на стеклянный ларчик, — а возьми с собой это… — и постучал пальцем по ножу Микеле.
Он опять засмеялся, забавляясь недоумением Сперанцы, потом взял ее за плечо и прижал к себе.
Сперанца почувствовала, что краснеет, сама не понимая почему, и Таго это заметил.
— Ты ведь еще ребенок, разве я не могу тебя поцеловать?
— Я не ребенок, Таго, — твердо сказала Сперанца.
Таго с минуту помолчал, видимо, не зная, как к этому отнестись. Потом снова засмеялся.
— Ладно, как хочешь. Но мне будет трудно смотреть на тебя, как на взрослую девушку. Не забудь, Спере, что позавчера я видел тебя в белом платье и с венком в руке. Если не будешь у меня ходить по струнке, шлепков тебе не пожалею.
Сперанца улыбнулась, не столько из-за шутливой фразы двоюродного брата, сколько потому, что Таго назвал ее «Спере» и это уменьшительное имя устанавливало между ними известную близость, перенося ее обратно в дорогой ей мир, который она оставляла позади.
Глава восемнадцатая
В селение они приехали вечером. Таго взял сумки, и они по дамбе пошли к долине. Сперанца озиралась по сторонам. Раза два она споткнулась и чуть не упала; пришлось держаться за Таго.
— Спере, не смотри на облака. Это хорошо на море. Здесь нужно глядеть себе под ноги. Сейчас-то еще ничего, но если ты вправду вздумаешь прийти ко мне на болото, то раньше научись хорошенько смотреть в землю. Не то очутишься в воде, как в день конфирмации.
Он тихо засмеялся, зная, что задел ее за живое, Ведь Сперанца старалась объяснить ему два дня назад, какая она была нарядная до этого злосчастного прыжка в воду.
Шли молча. Поднимался густой туман. Сперанца все смотрела по сторонам, но вокруг не было ничего знакомого, привычного. Теперь, когда их окутала мгла и в долине воцарилась мертвая тишь, ее охватило щемящее душу чувство тревоги и страха. Она крепко сжала руку Таго.