Шрифт:
Джузеппе беззвучно смеялся. Цван поднял голову посмотреть на свою работу. Две другие барки уже поворачивали назад. Слышался нестройный гул голосов и женский плач.
Между тем что-то просвистело над головою Цвана, и у него, как от подзатыльника, слетела шапка.
— А, чтоб тебе! — выругался старик, подхватывая ее и показывая Джузеппе. — Продырявили…
— Ложись! — крикнул Джузеппе. Но слишком поздно.
В ту самую минуту, когда у Цвана слетела продырявленная шапка и он от неожиданности поднял голову, с барки прогремел винтовочный выстрел.
Джузеппе уже прицеливался, когда услышал, как скошенный пулей Цван упал рядом с ним.
Он не повернулся к нему. Упершись локтем в землю, старик наводил двустволку на новую цель; он видел, кто выстрелил в Цвана.
Что-то горячее омочило ему локоть.
«Кровь, — подумал он, — кровь Мори», и выстрелил.
И тут же что-то взорвалось у него в голове и вспыхнуло, подобно фейерверку, цветными огнями.
«Ну, ребята, — была его последняя мысль, — слово за вами…».
Глава двадцать шестая
К рассвету долина была занята батраками.
На дамбах женщины разжигали маленькие костры, чтобы подогреть похлебку, принесенную из дому. Всюду чувствовалось приподнятое, веселое настроение… Народу сошлось столько, что от этого у всех возникало ощущение какой-то огромной силы, и каждый мог ему только радоваться.
Уже была намечена зона, подлежащая осушению, но работу батраки соглашались начать лишь на определенных условиях.
А пока что на рисовых плантациях не оставалось ни души, на полях — ни души, со скотиною — ни души. Даже в немногих домах, рассеянных в долине, двери и окна были закрыты, а все жители на дамбах.
Время от времени людям приходилось расступаться, чтобы дать дорогу велосипедистам, мчавшимся по верху дамбы. Велосипедов было немного, и почти все они находились в распоряжении связных, непрерывно сновавших взад и вперед.
Когда Сперанца вернулась и передала забастовщикам, что сказал Джузеппе, двое мужчин тут же отделились от остальных и направились в противоположные стороны.
Сперанце пришлось переходить от одной кучки людей к другой, повторяя свой рассказ, пока у нее не пересохло в горле.
Она устала, и владевшее ею прежде одушевление стало падать.
Наконец ей удалось отойти в сторону и спрятаться в зарослях акаций, растянувшись на траве.
Здесь был не так слышен шум голосов, зато где-то рядом громко куковала кукушка, и Сперанцу вдруг охватила глубокая грусть.
Она попыталась преодолеть ее, но безуспешно. Быть может, речи деда, полные пессимизма, запали ей в душу… Быть может, суждено было случиться чему-то печальному…
В эту минуту послышались отдаленные выстрелы.
— Те, кто сидел или лежал, вскочили на ноги.
— Это там!
— Нет… с той стороны…
В долине трудно определить, откуда доносится звук…
Безмятежное спокойствие, царившее несколько минут назад, исчезло без следа, сметенное этим далеким эхом. Теперь все напряженно смотрели в сторону болота.
Сперанца не двинулась с места. Уткнувшись лицом в землю, она плакала. Снова донеслись отзвуки выстрелов…
Но те двое, которые сразу куда-то ушли, когда услышали от Сперанцы, что сказал Джузеппе, уже вернулись, и тут же были высланы дозоры, чтобы обследовать болото.
Сперанца в своем тенистом убежище слышала, как суетятся люди, и думала, не переставая плакать: «Все равно ничего не выйдет… ничего не выйдет». Она и сама не знала, что она имеет в виду… До сих пор она рассуждала, как взрослая, а верила, как ребенок. Теперь, одна среди незнакомых людей, она была ни взрослой, ни ребенком и чувствовала безмерную усталость.
Выстрелов больше не было слышно, и на дамбах снова водворилось спокойствие.
— Охотники… Я же вам говорил!..
— Может, и так, но после всех этих разговоров насчет карабинеров как не забеспокоиться, когда слышишь выстрелы как раз в той стороне…
— Хоть бы эти карабинеры сами друг друга перестреляли!
— Так или иначе, а оно и кстати. Теперь с этого края все болото обложено. Если и сунутся оттуда, все равно не пройдут…
— А это точно, что кругом наши стоят?
— Разве вы не слышали? Одна партия пошла туда, вниз, а две привел молодой Мори с той стороны. Теперь, должно, все проходы закрыты.
Сперанца подняла голову и прислушалась. Значит, Роберто разыскал Таго, и Таго двинулся сюда. У нее сразу стало спокойнее на душе и грусть рассеялась.