Шрифт:
— Куда вы бежите? Думаете, тут гладкая дорога, ни бугорка, ни колдобины?
— Сейчас-то эти вояки бегут сломя голову, а небось, если что, и удирать будут во все лопатки…
Сперанца нашла плоскодонку, они прыгнули в нее и отчалили.
Было еще темно, и плыть приходилось сравнительно медленно.
Паренек отталкивался шестом, Сперанца, наклонившись над водой и вытянув вперед руки, раздвигала кустарник и камыши, попадавшиеся им на пути.
Потом начало светать, проступили очертания предметов, и они поплыли быстрее.
Минутами Сперанца начинала опасаться, что сбилась с дороги.
Наконец, как в прошлый раз, показался дымок, и она смогла ориентироваться по нему. Спасибо дяде Джузеппе, что развел огонь.
Они причалили, и Сперанца спрыгнула на землю.
Дверь хибарки была приоткрыта. Она вошла без стука. Джузеппе и Цван сидели возле очага. Видно было, что они не ложились.
— Где Таго?
Цван вскочил на ноги.
— Что случилось?
— Где Таго? — повторила Сперанца.
— Эта барышня всегда ищет Таго… — засмеялся Джузеппе.
— Ладно, скажите мне, где Таго.
Оба старика подошли к ней.
— Таго, должно быть, на дамбе… А что такое?
— Бабушка говорит, что штрейкбрехеры идут как раз отсюда. Говорит, видела их на болоте у костров, и у них, мол, есть лодки и с ними военные… Известно, ей не очень-то можно верить, но не мешает все- таки посмотреть.
— Так вот оно что! — воскликнул Джузеппе. — Вот оно что! Значит, это мне не померещилось вчера вечером… Смотрю, там вдалеке дым валит столбом, и говорю себе: «Это еще что такое? Жилья здесь нет… Охотники в эту пору сюда не заходят…» А потом подумал, что это ребятишки забрались на болото и жгут сухой камыш…
— Значит, это верно?
— Я ничего не видел, дочка… Только дым видел…
Сперанца уже выскочила из хибарки. На берегу она обернулась и крикнула:
— Дядя, я беру ваш дощаник.
Паренек ждал ее в лодке.
— Это правда, — сказала Сперанца. — Я вернусь на этой лодке сказать нашим, а ты бери дощаник и плыви туда. Я толком не знаю, где там дамбы, но ищи их по левую руку. Там должны быть люди… Там, наверно, и мой двоюродный брат, Таго… Скажи им.
Она оттолкнулась и отчалила.
— Прощай! Как тебя звать?
— Роберто… А тебя?
— Сперанца…
— Прощай, Сперанца…
Плоскодонки разошлись и бесшумно заскользили в противоположные стороны.
Два старика стояли на берегу и молча следили за ними.
Глава двадцать пятая
Солнце еще не взошло, но рассвет уже посеребрил болото и камыши.
Старики молча сидели перед хибаркой.
— Да… — обронил Джузеппе.
— То-то и оно, — ответил Цван.
Но на самом деле они ни о чем не разговаривали, просто каждый вслух резюмировал тайную мысль. Потом Цван встал, потянулся и подошел к зароди. Ни души! Вокруг царила мертвая тишина.
Он вернулся к Джузеппе, который, застыв на своем обычном месте, казалось, к чему-то прислушивался.
— Я думаю… — начал Цван, но Джузеппе сделал ему знак молчать и вытянул шею, продолжая прислушиваться.
— Что такое? — шепотом спросил Цван.
— Вода… вода плещется… Как бы не соврать, но, по-моему, лодка плывет.
Он тоже встал, и оба старика, осторожно ступая босыми ногами, спустились к затону.
Теперь и до Цвана донесся легкий, но отчетливо слышный плеск воды.
— Я только что подходил, и ничего не было…
— Тсс… — прошептал Джузеппе,
Тихонько, чтобы не колыхнуть камыши, он лег на землю, почти касаясь лицом воды. Через секунду рядом с ним в той же позе лежал Цван.
К ним действительно приближалась барка с вооруженными людьми в военной форме.
— Откуда они взялись?
Джузеппе не ответил.
— Неужто из-за стачки приехали?
— Нет, комаров ловить… Не понимаешь, что ли?
— Нет, не понимаю, — признался Цван.
— Сперанца правильно сказала: приехали штрейкбрехеры, а эти им путь расчищают, чтобы их не остановили и не заставили воротиться несолоно хлебавши.
— И что же будет, если они пройдут?
— Ну и пройдут, пройдут, большое дело! Штрейкбрехеры они и есть штрейкбрехеры… Не люди, а так… — он щелкнул пальцами в знак насмешки. — Беда только, — прибавил он, — если эти хотят нагрянуть в долину, а наши про то не знают. Тогда плохо дело, потому что у них оружие.