Шрифт:
Она вытерла слезы и высморкалась. Потом опять растянулась на траве и на этот раз заснула.
Проснулась она вся в муравьях, когда солнце стояло уже высоко и било ей прямо в лицо. Но разбудили ее не муравьи и не солнце.
С дамбы доносились крики и шум суматохи.
— Обоих…
— Да как же это случилось?
— Кто его знает?.. Оба лежат там ничком друг возле друга, и кровь льется в воду…
— Говорят, похоже, что они тоже стреляли… Да теперь разве узнаешь, как было дело!
Ошеломленная Сперанца вскочила на ноги, стараясь понять, что произошло, потом бросилась к людям, толпившимся на дамбе, и спросила:
— Кого убили?
Все молча смотрели на нее. Сперанца переводила взгляд с одного на другого.
— Почему вы молчите? Кого убили? — закричала она.
Отвечать не понадобилось: в эту минуту поодаль от них какая-то женщина закричала людям, подходившим с поля:
— Бегите скорее! Убили стариков Мори!
Сперанца широко раскрыла глаза и зашаталась. Какая-то женщина успела ее поддержать, подбежали другие и сгрудились вокруг. Повсюду на дамбах женщины заголосили по убитым.
Сперанца, попрежнему не двигаясь с места, стояла в кругу женщин и смотрела перед собой невидящим взглядом с таким ощущением, будто ей все это снится.
— Спере… Иди ко мне, Спере…
Она упала на грудь Таго, и все расступились, чтобы дать им пройти.
Таго, обняв девочку, молча шел между людьми, уступавшими ему дорогу.
— Крепись, Таго… Они нам за это заплатят.
И вот еще раз Сперанце пришлось перебраться через болото.
Она сидела, сжавшись в комок, на дне лодки и думала о дедушке.
Но разве могла она отречься от всего, приноровиться к той жизни, которую вела, и безропотно принять ее, как принимал ее Цван?
Бедный старый Цван, какую он прожил жизнь!
Сперанца закрыла глаза; руки ее сжались в кулаки. Она испытывала почти физическое ощущение невыносимой горечи и в эту минуту поняла, что хотел сказать Таго, когда говорил, что у него рот полон желчи.
— Приехали, Спере.
Держась за руки, они направились по тропинке к заводи, и, когда они подошли, люди, которые уже были на месте, молча отступили назад.
Оба старика все еще лежали ничком у самой воды, в том самом положении, в котором их там нашли.
Трава вокруг них была залита кровью, и на нее садились мухи.
В нескольких метрах от мертвых спокойно квакали лягушки.
Сперанца вдруг обернулась, точно хотела убежать, но Таго крепко схватил ее за плечи. Тогда она заплакала. Не так, как плакала девочкой, а в голос, навзрыд, как женщины долины, когда они плачут по покойнику.
Глава двадцать седьмая
По дорогам, поросшим травой, волы медленно везли возы сена.
Повсюду — в широкой долине, на откосах дамб, вдоль каналов — стояли высокие стога.
Вечерело. Небо было окрашено в голубые и лиловые тона, в тихом воздухе ласково шелестели тополя, и светлячки, как пляшущие искорки, мелькали по всей долине.
Сидя на ярме между двух белых волов, Надален распевал во все горло, а воз тащился да тащился полегоньку, покачиваясь из стороны в сторону.
Славный был вечер.
Надален не был способен расчувствоваться, слушая пение соловьев, доносившееся из зарослей акаций, или залюбоваться последними огненными мазками заходящего солнца на краях облаков. Надален радовался, глядя на сено, которое было повсюду, покуда видит глаз, и, вдыхая исходивший от него чуть терпкий аромат тимьяна и мяты.
Ему редко приходила охота петь. Но в этот вечер он был в хорошем настроении; в этот вечер ему казалось, что мир не так уж плох и что в будущее можно смотреть если не с уверенностью, то с надеждой.
Время от времени он прерывал песнь, чтобы поднести ко рту фляжку, висевшую у него через плечо, потом подгонял волов и опять начинал петь.
Это была, собственно, не настоящая песнь, а один из тех сторнелей, которые уборщики риса импровизируют во время работы по случаю какого-нибудь мелкого происшествия, чтобы посмеяться над теми, кто работает на соседнем поле… На них отвечают обычно тоже шуточными сторнелями, и если они оказываются удачными, то остаются в числе «песен» рисового поля.
Он сказал, что любит ее, но она насмеялась над ним. Э-эй, тра-ла-ла…разносился и замирал вдалеке голос Надалена.
С дамбы кто-то крикнул:
— Надален!
Он повернул голову и увидел проезжавшего на велосипеде Лоренцо, который дружески махал ему рукой.
Надо же! Это была единственная встреча, способная испортить настроение Надалену.
Он что-то проворчал в ответ и поднес к губам фляжку.
Но на этот раз он не выпил, а только пополоскал вином рот и сплюнул.