все многообразие мира явлений…

Эри откровенно зевала, прикрываясь ладошкой, а вот я сидела в недоумении от слов

профессора. Они не складывались в логическую цепочку, что знала я. Это было совсем

иное учение. Неправильное!

— Так четыре стихии представляют различные состояния, — тем временем продолжал

преподаватель. – Каждая из них — одно из состояний стихии, определенное сочетанием

основных качеств: тепла, холода, влажности и сухости. В основе каждой стихии есть

схема, которая выглядит… внимание на доску! – профессор Мирбл нарисовал квадрат с

ромбом внутри, попутно объясняя: – По углам квадрата расположены стихии воздуха,

воды, земли и огня, по углам ромба – противоположные друг другу свойства, которые

характеризируют то или иное сочетания цветов. Это влажность и сухость, холод и тепло.

Эти сочетания и есть составляющая нашего мира…

Здесь я не выдержала, подняла руку вверх, и, в нетерпении, затрясла ею в воздухе. Я

надеялась, что меня заметят, иначе могла снова без разрешения высказать свое мнение.

— Да? — обратился ко мне преподаватель, заглянув в журнал, — адептка Ханна,

хотите что-то узнать? Надеюсь, не получить разрешение отлучиться в уборную?

По аудитории прошелся смешок, но я не обратила внимания и твердо заявила:

— А как же стихия духа?

Профессор Мирбл удивленно приподнял бровь, помолчал несколько секунд, а после

грозно спросил:

— О чем вы, адептка Ханна?

— Я о том, что все, что нас окружает – это дух, эфир. Благодаря эфиру появились

четыре элемента. Не квадрат основа всего, а пятиконечная звезда. Дух возвышается над

всеми, является самой тонкой материей, недоступной никому из земных существ. Все

четыре элемента огня, воды, земли и воздуха существуют в эфире…

— Адептка Ханна, что за чушь вы несете? – перебил меня профессор.

— Это не чушь! — с раздражением огрызнулась. — Это история мира, живущая в

камнях.

— О, так вы – юный гений? – насмешливо поинтересовался Мирбл, совершенно не

воспринимая мои слова всерьез и оставаясь при своем мнении. — Такой себе алмаз,

который почему-то попал к нам. Может, у вас уже есть ученая степень, вы все знаете и

можете уже преподавать? Но тогда возникает вопрос: зачем вам здесь учиться?

Я смутилась, не зная, куда деть глаза от стыда.

— Простите, — прошептала я, чувствуя, как заалели щеки. К горлу подкатил тугой

комок. Мне с трудом удавалось сдержаться, чтобы позорно не заплакать, хотя и понимала,

что не за что. Ведь я права. Я права!

— Что? Не слышу! – издеваясь, проговорил профессор Мирбл.

Не желая, чтобы однокурсники видели мои слезы, попросту выбежала из кабинета,

лишь за его стенами разрешая себе разрыдаться. Вдогонку мне что-то прокричали, но я не

разобрала. Внутри все болело от обиды и жалости к самой себе, а еще я очень злилась на

глупость людей. Неужели они не понимают, что без духа не было бы и стихий?!

Меня встретили пустые коридоры академии. Успокоилась лишь тогда, когда моя спина

коснулась прохладной колонны, а ладони почувствовали приятную гладь камня. Я глубоко

задышала, стараясь справиться с нахлынувшими горькими чувствами. Энергия камня

постепенно успокоила меня, но было все равно неприятно от слов профессора.

— Ой, а кто это у нас здесь? – насмешливый вопрос, и я сразу узнала голос Франа.

Сердце пропустило удар. Великий эфир, почему он не на занятиях?

Я замерла, сильнее прижимаясь к колонне, желая, чтобы она поглотила меня. Может,

тогда Фран не увидит меня?

Но чуда не произошло. Обойдя колонну, он остановился напротив меня в окружении

своих дружков – Ивида и Рана. Они все словно статуи стали в одну позу и сложили руки

на груди.

— Так я был прав? Малышка уже в первый день не сдержала своих слезок, да?

Меня передернуло от этого слащаво-наигранного голоса.

— Фран, готовься загадывать желание, — весело произнес Ран, плотоядно на меня

посмотрев. Я испуганно сжалась под этим хищным взглядом.