Всех когда-то привела на форумличная драма.

Как это часто бывает, драма сама собой разрешалась, «но Ватсон без трубки уже не мог».

– Жену мы тебе вернем, — удивили и обрадовали меня своей категоричностью местные эксперты, — но ты будешь должен выполнить два условия.

– Всё, что угодно, — моментально согласился я. Надежда вспенилась в душе розовой волной.

– Первое — максимально точно следовать всем указаниям!

– Согласен! — я не колебался ни минуты.

– …и второе… хотя это не совсем условие, но просто хотим тебя предупредить. Жена вернётся, но, скорее всего, после этого ты сам не захочешь быть с ней.

– Этого не может быть! Я не могу жить без нее!

– Окей, — не стали спорить мои спасатели.

– Итак, приступим к анализу, — начал Майнд Варриор. — Факт, что после разрыва вы оказались с женой в одной постели, говорит в твою пользу — её чувства к тебе ещё не остыли до конца. Однако, твои слёзы — это очень плохо.

– Точно, — поддержала Хельга. — Женщины любят чувствительных мужчин, но мужские слёзы — признак слабости. Мужик должен быть сильным.

– Она, наверняка, пожалела тебя, но уж точно не планирует возвращаться, — продолжил Майнд Варриор. — И теперь у тебя две задачи: первая, любой ценой оставить о себе хорошее впечатление, вторая, надолго исчезнуть из её поля зрения.

– Насколько «надолго»? — осторожно спросил я.

– В идеале месяца на три, парень, — вмешался Лесник, — но, учитывая твою горячность, можно скостить пару месяцев.

– Пропасть на месяц? — горестно возопил я. — Да я каждую секунду думаю о ней! Каждая ночь без неё — ад!

– Эх, по мне бы кто так страдал, — восхитилась Рыжая, — я бы точно его простила. Однако спорить с Лесником не надо. Он и так тебе минимум срока выписал.

– И запомни, — добавила Хельга, — время в этом случае будет работать на тебя. Любопытство — женская слабость. Ей до жути интересно будет, почему ты так резко изменился вдруг, и куда пропал. Она свяжется с тобой сама. И вот тогда-то и настанет время для второго шага.

– Ладно! — пришлось согласиться мне, — Надо, значит надо.

– Привет! — сказал я в трубку как можно более жизнерадостным тоном, и в горле мгновенно пересохло.

– Паша? — в голосе жены смешались интонации легкого раздражения и сочувствия, — послушай, я понимаю, что ты страдаешь, но я ничего…

– Нет, нет, подожди, — быстро перебил я. — Ты меня не поняла — я просто хотел извиниться за дурацкую истерику в последний раз. Я не должен был себя так вести. Не знаю, что на меня нашло. Самому стыдно.

– Да… ничего, — слегка удивленно ответила Светка.

– В общем, забудь про всё, что я тебе наговорил тогда. Желаю отличного отдыха и надеюсь, что у вас с Сергеем всё сложится.

– Эээ…спасибо, — ответила совсем сбитая с толку жена.

– Пока, — бодро сказал я, и нажал на кнопку отбоя.

На форуме мой отчёт о Первом шаге встретили с одобрением.

– Молодец, — хвалила Рыжая, — Коротко, чётко и без соплей. По-мужски.

– Да куда уж ещё соплей, — съехидничал Лесник, — ну, да ладно — сработал чисто вроде.

– Спасибо. Надеюсь, мне это поможет, — отвечал я. — Но что теперь? Что делать теперь?

– Ждать, — озвучил Майнд Варриор общий приговор. — Ты заменил негативное последнее впечатление на позитивное. Оставил её в замешательстве. Теперь любопытство и остатки чувств к тебе сделают свое дело.

– Но в основном, конечно, любопытство, — съязвила Хельга.

Потянулись долгие дни. Погрузившись в работу и в спортзал, я старался максимально наполнить сутки действием. Однако помогало слабо. Я переводил коммерческое предложение и думал о ней, смеялся над шутками коллег, поглощая незамысловатый бизнес-ланч, и думал о ней, опускал своё натруженное штангами и тренажёрами тело в горячую воду проржавевшей ванны и…думал о ней.

По вечерам чувствовал тоску, одиночество, страх, что мне ни за что не удастся вернуть её в мою жизнь. Но кроме всего этого было ещё какое-то чувство, которое я не сразу смог уловить.

Когда я понял, сначала не поверил.

Открытие было неприятным и слегка унизительным. Я осознал, что в моей страдающей душе все перечисленные чувства уживались с…восторгом. Это было странно. Я показался себе каким-то извращенцем. «Неужели я сам подсознательно стремился к страданию подобно мазохисту, наслаждаясь болью? — думал я. — Неужели мне нравится эта пустота в душе? Эта тяжесть на сердце? Этот страх одиночества, сжимающий горло холодными тисками по ночам в пустой постели?»