– А какого хрена, я должен перед вами извиняться? — вспылил вдруг Толик, оскорбленный неласковым приемом. — Я был с девушкой!

Подобные конфликты между нами случались частенько в последнее время, но этот вечер стал последней соломинкой, что переломила хребет птеродактилю. Оскорбления одно, обидней другого срывались с губ.

Крича, и брызгая слюной, мы вскочили со своих мест и почти одновременно бросились друг на друга.

Однажды ещё в общаге, на меня за что-то взъелся наш первый барабанщик Славик.

– Нам нужно поговорить срочно, — таинственно сообщил он, выходя в коридор, где произнёс слова, которые стали потом у нас крылатым выражением.

– Паша, наша дружба дала трещину, — молвил Вячеслав. В следующую секунду его когтистый кулак заехал мне в глаз, расцветив полумрак коридора весёлыми искрами.

Офигев от такого «разговора», я автоматически ответил левым хуком, отправляя воинственного барабанщика на встречу с немытым полом. Так родился мем.

В общем, в этот негативный во всех отношениях вечер наша многолетняя дружба с Толиком дала трещину, и на одного друга у меня в жизни стало меньше.

Время шло, принося перемены. Миша расстался с Ассоль в конце лета. Я устроился переводчиком в небольшую, но дружную консалтинговую фирму Уолтон, на неплохую зарплату. Дела у рок-группы тоже шли неплохо. Нас часто звали выступать на различные фестивали и в разные клубы. Арт-директор клуба «Вермель» как-то впечатлился нашим концертом и предложил регулярно выступать у них со своим материалом за неплохой фиксированный гонорар. Это, конечно, было приятно, но несущественно. Нам нужен был качественный прорыв.

Однажды утром позвонила девушка с небольшого телеканала. Они хотели сделать с нами большую программу, где мы бы сыграли несколько своих песен и дали бы интервью. Единственной проблемой было то, что запись должна была проходить в три часа дня в рабочий день.

– Не вопрос! Я отпрошусь, — сразу согласился Макс. — Круто ваще! По телику нас покажут!

Я был уверен, что Миша будет также рад, но в голове у него давно поселились другие мысли.

– Паш, мы тут с Юлей собрались покупать дом в Подмосковье, — отстраненным тоном сообщил он, — вот как раз в этот день договорились съездить один посмотреть.

– Миш, я все понимаю, но это же телесъемка, может, перенесешь? — терпеливо спросил я. — Все-таки это важно для группы.

– Ты знаешь, — замялся вдруг Миша. — Я тут давно хотел сказать… Если честно, у меня другие приоритеты сейчас. Я, наверно, больше не смогу играть в группе.

Размолвка с Толиком огорчила меня. Мишино предательство, а по-другому я его поступок воспринимать не мог, стало настоящим ударом. Группа на тот момент оставалась моей единственной отдушиной в этой жизни, и я понимал, что без Миши, она обречена.

Я погрузился в какое-то перманентное отчаяние. После работы шёл прямиком на квартиру, ложился на диван и смотрел в потолок, пока не засыпал. Мысли были самые черные. Единственная, с кем я в это время хоть как-то общался, была Светка.

Мы разговаривали, как старые приятели: утешали друг друга, смеялись, делились рассказами о новой жизни.

– Ну, как ты там, не нашла ещё себе никого? — шутливо спросил я в один из вечеров.

– Ты знаешь, — помялась Светка. — Встречаюсь вот уже пару недель с одним парнем.

– О! Отлично! Поздравляю! — искренне, как мне показалось, сказал я. — Надеюсь, что у вас все получится.

– Спасибо! — поблагодарила Света, — А у тебя как на личном?

– Да я вот тоже…встречаюсь с девушкой, — зачем-то соврал я.

Ну и как она? — поинтересовалась жена.

– Она? Ну, она… — потерялся я, — да обычная девушка.

Мы расстались на веселой ноте, и, положив трубку, я почувствовал легкий укол ревности. «Глупости! — сказал я сам себе. — А чего ты ожидал? Что она всю жизнь будет теперь одна? Красивая молодая девушка…всё логично…».

Я приводил доводы один за другим, но в глубине души стало нарастать какое-то неприятное чувство. Вслушавшись, я обнаружил в нём ревность, тоску и, как ни странно…страх.

С тех пор, куда бы я ни шел, что бы ни делал, страх не покидал меня. Я в два раза чаще стал посещать спортзал, полностью перешёл на здоровую еду, сон. Исключил из своей жизни алкоголь, с яростью вгрызся в новую работу, радуя новых начальников высокой активностью и работоспособностью. Дома царил идеальный порядок: я повесил новые занавески и постелил скатерти, выбил половики и помыл окна. В общем, делал всё то, что человек делает после развода. Но страх не уходил.