– Весь багаж при мне, — хмыкнул Дима, помахав пустым дипломатом. — Я же тут по легенде — пришлось соблюдать конспирацию.

– Понятно, тогда двигаем к машине, а то нам ещё пилить часов двадцать, — я забрал у Димы его дипломат, и мы быстро зашагали к выходу из аэропорта, отмахиваясь от таксистов, и продолжая оживленно делиться новостями.

– Всё, Дима, с этого момента у тебя начинается новая жизнь! Жизнь без проблем! — пафосно заявил я, полуобернувшись к брату, взмахнул обеими руками и рухнул вниз, покатившись по невесть откуда взявшимся ступенькам.

Как я умудрился упасть практически на ровном месте — было непонятно. С помощью брата я еле-еле дохромал до парковки.

– На педаль этим давить не получится, — сказал я, разглядывая ногу. Ступня раздулась, налилась фиолетовым и стала напоминать баклажан-переросток, — придется тебе вести.

– Так у меня же прав с собой нет. И автомат я, честно говоря, никогда не водил, — с опаской сказал Дима.

– К сожалению, у нас нет другого выхода, — сообщил я и протянул ему ключи от Шевроле.

Через несколько минут Шевроле Кавальер цвета уральского малахита неуверенно вырулил на пятиполосный хайвей и, постепенно набирая скорость, понесся к южному побережью.

Эра процветания в США пошла на спад в 2000-ом году, когда республиканец Буш-младший одержал на выборах победу над демократом Гором. Судьбу выборов решили голоса жителей штата Флорида.

Я тоже жил в то время во Флориде, и мысленно выражал поддержку Гору. Однако моё мнение никого не интересовало, поэтому я был погружен в свои менее глобальные, но не менее, насущные проблемы.

С приездом Димы баланс в семье нарушился. Команда зондер-поддержки жены в лице её подруг уравновесилась пятипудовым гастарбайтером с моей стороны. Он скромно, но с достоинством украсил угол гостиной трехбедрумного аппартмента, приветствуя оттуда недовольных соседей белозубой улыбкой.

Первое время подруги жены проявляли к Диме естественный интерес, но его статус безработного и англонеговорящего джентльмена без перспектив быстро охладил их меркантильные натуры.

– Мы что теперь будем содержать твоего брата? — агрессивно поинтересовалась у меня Светка, после того, как обязанности по радушному приему родственника были выполнены.

– Не будем, — успокоил я жену. — Сейчас, чуть устроится и найдёт работу. Уж за кого-кого, а за него я спокоен — работник золотой, такого везде возьмут.

– Да? А как он без машины будет на эту работу добираться? — не унималась она.

– Ну, первое время я буду возить или ты, смотря, кому по пути будет, — ответил я.

– Ну, вот пусть снимет тогда себе комнату рядом с работой и живёт отдельно!

– Света, — твердо сказал я, начиная раздражаться. — Он — семья. И если ему надо помочь, то я буду ему помогать, и от тебя жду того же. В конце концов, он и твой родственник теперь.

В общем, закончили мы, как всегда, ссорой. Жена объявила, что будет вести свой бюджет.

– Если ты так хочешь ему помогать, делай это на свои деньги, — сказала она.

– Ах, так! — сказал я…

– Ты ж говорил, что лобстеры и лимузины… — с грустью напомнил брат, окинув взглядом мрачную подсобку заваленную ведрами и тряпками.

– Это временные трудности, — с энтузиазмом ответил я, наполняя ведра моющим средством. — Лобстерам придется немного подождать.

Из ночи в ночь мы драили супермаркет в Палм-Спрингз — в двух часах пути от дома. Зарплату по устному соглашению с владельцем клинингового бизнеса, евреем Джефри, мы должны были получить через месяц.

Наш наниматель долго оттягивал день выплаты.

– Парни, проявите терпение, — слышали мы его оптимистичный голос в трубке телефона.

Когда на сорок пятый день мы заправили Форд на последние деньги, я позвонил Джефрри и сказал, что без денег дальше работать не будем.

– Ок. Но все равно заплачу только через две недели, — угрюмо сообщил работодатель.

Время потекло очень медленно. С пустым карманом прожить не просто даже в таком пальмовом раю, как Флорида. Да ещё жена после ссоры решила, что неплохо бы дистанцироваться от наших неудач, и объявила нам бойкот.