Врач, осматривающий Светку, вкрадчиво улыбался и покачивал головой, когда она сообщила, что у неё ничего не болит, и она чувствует себя отлично.

– Может шея побаливает? Или позвоночник? Вы АБСОЛЮТНО уверены, что ничего не повредили? — тон его сделался особенно многозначительным. — Ведь страховая компания выделит деньги только в случае жалоб пострадавшего.

– Хмм…Света, — наконец понял я намеки врача. — А ведь ты говорила, что у тебя после удара боли в спине и шее.

– Да? — жена посмотрела на меня круглыми глазами.

– Не тормози, — пробубнил я по-русски, зачем-то понизив голос.

– Ах, да, доктор, ведь спина то и шея сильно болели, сейчас просто уже как-то утихла боль, — включилась Светка в нашу игру.

– Ну, это ничего не значит, — обрадовался врач. — Вы до сих пор в шоке. А ведь при таком ударе у вас и сотрясение есть. А возможно и внутренние повреждения.

Доктор диагностировал Светке кучу ушибов, смещений позвоночных дисков, вывихов и сотрясений и подписал её на серию самых дорогих массажей в своей клинике. Кроме того на лекарства и в качестве компенсации за возможные осложнения в будущем, страховая выписала жене чек на три тысячи долларов.

За Ниссан, стоивший нам пять тысяч долларов вместе с переплатой за рассрочку, мы получили восемь тысяч от страховщика. Вишенкой на этом торте был новенький белый кабриолет Крайслер Сибринг, предоставленный нам в безвозмездное пользование на месяц, пока мы вынужденно пребываем без колес.

В общем, мы сорвали джек-пот.

Врач выписал Светке больничный на две недели, а мы с Димой и так были безработные. Всё это привело к тому, что мы поехали по бичу (beach — пляж. англ.) в нарядных рубашках, заглядывая в боулинги и ресторанчики. Купили Диме ковбойскую шляпу, после чего он сделался похожим, на актёра из ретро-вестерна. Поддавшись радостному настроению, он попивал виски прямо на заднем сиденье кабриолета и корчил уморительные рожи дамам в соседних машинах. Светка и я хихикали над Диминой клоунадой — короче говоря, неожиданный денежный дождь смыл между нами все барьеры и разногласия.

Приятный вечер мы закончили в родном аппартменте, где закатили вечеринку в честь хорошего окончания плохого события. Первые лучи восходящего солнца застали нас с братом за столом в гостиной.

– А ты аллигаторов видел? — спросил я у Димы.

– Нет, — сказал он.

– Поехали покажу! — предложил я.

– Текилу брать? — спросил брат.

– И виски, — одобрил я.

Брат напялил шляпу «Крокодила Данди», и, звеня бутылками, мы вышли в рассвет.

– А ничего, что мы выпили? — засомневался брат, когда мы вырулили на пустынный хайвей и понеслись в сторону Пасадены — местного парка дикой природы.

– Здесь не Россия. Пока не нарушишь что-нибудь, не остановят, — успокоил я его. — В Пасадене нам не копов надо опасаться, а кое-чего другого.

Дима основательно хлебнул из бутылки и сурово закаменел лицом. Он был готов к опасностям.

Через пятнадцать минут трасса достигла местных печально известных высохших болот. Я повернул руль вправо, съезжая с дороги, и кусты бросились на нас, как стая рассвирепевших крыс.

Мы неслись по глинистому грунту, рискуя завязнуть, и застрять в этом страшном месте, набитом голодными рептилиями под завязку. То и дело фары выхватывали из темноты плохо скрытые туши притаившихся хищников, заставляя меня резко дергать руль и давить на газ. От опасности захватывало дух.

– Не останавливайся, Паша, чёрт тебя дери! Дави газульку! — орал мой брат, выпучив глаза и размахивая в воздухе бутылкой текилы. — Они гонятся за нами!

Я еле разбирал его вопли сквозь треск сминаемого кустарника и рёв мотора, но все же уловил смысл сказанного, и холодок страха пробежал по моей спине. Я яростно ударил по педали газа, четырёх литровый двигатель надсадно взревел, выстрелив тяжёлой тушей Сибринга через естественный трамплин какого-то глиняного холмика.

– А-а-а-аааа! — в унисон заорали мы, взлетая в окрашенное закатной кровью небо. Двухтонный кабриолет, болезненно скрипнув рессорами, ударился о землю, закрутившись на скользкой глине, заглох и встал.

На мгновение наступила жуткая тишина. Ловушка захлопнулась.

– Тихо! — одними губами прошептал я, вжимаясь в кресло. С минуту мы прислушивались к окружающим звукам, затаив дыхание. Всё было подозрительно спокойно, лишь невдалеке размеренно шептал океанский прибой.

Я завел машину и медленно выехал по склону обратно на хайвей. Уже достаточно рассвело, и отсюда было хорошо видно, что заросли прибрежного кустарника и осоки, по которым мы носились несколько минут назад на Крайслере, были абсолютно необитаемы.

Лишь кое-где валялись старые бревна, которые мы спьяну приняли за аллигаторов.

Стало немного стыдно. Нервно посмеявшись над собой, мы съехали на песчаный пляж и, подогнав машину к самой воде, устроились на пикник.

Из магнитолы Крайслера негромко мурлыкала джазовая радиостанция, мы разливали текилу в пластиковые стаканчики, развалившись на песке в паре метров от линии прибоя.

– Дима, а ты знаешь, что на небе только и разговоров, что о море? — обратился я к брату с хитрой улыбкой, поднимая стакан с янтарной жидкостью.