С глубоким вздохом я открыл люк и шагнул в него.

И сразу же меня начало трясти и кидать, как на американских горках. В ушах засвистело, лёгкие, казалось, самопроизвольно закачались воздухом, рот раздуло, а ноги закинулись за голову. В таком нелепом положении я летел куда-то, переворачиваемый время от времени воздушным потоком. Слёзы заливали моё лицо, дышать было трудно, будто я находился в центре воронки смерча. И ухватиться было не за что. Издевательство продолжалось довольно долго. Меня выкручивало, как уборщица тряпку, мотало, как вырвавшийся изо рта воздушный шарик. Пока мне не пришло в голову воспользоваться чувством единения.

И тогда я сам стал этим потоком, а потом, через неизмеримое время сумел и направить его в нужную мне сторону, а именно на землю. Там я довольно чувствительно грянулся всеми костьми, но зато какой испытал восторг от нового умения! Я почувствовал себя всемогущим! Вот, оказывается, какое полезное умение быть единым со всем, чем пожелаешь. Однако моя радость была омрачена вопросом, а как же если сконцентрируешься на "плохом"? Помнится было такое наставление: "Не заглядывай в бездну, иначе бездна посмотрит на тебя". Но можно ли прожить жизнь не заглядывая в бездну?

Я обнаружил себя лежащим на траве, среди яркой зелени, в окружении чудесного ландшафта, никогда ранее не виданного мною. Неизвестные растения с любопытством нависали надо мной, в воздухе разливался медовый аромат белых махровых цветов. В сиреневатых небесах, как драгоценные камни сверкали разноцветные птицы...а ведь "друг" собирался посмеяться над тем, как моё "эго" будет растоптано- холодным душем облила меня мысль и сразу стёрла красоту окружающего мира. Ну уж нет! Не дождётся! Моё эго просто мизерное, как микроб под микроскопом. Как винтик в нанороботе. Я оставил в себе это здоровое чувство,чтобы не совсем выпасть из контекста, потому что, иначе надо жить в лесу, в пещере или на вершине Памира...

– Погодин!- в окошке появился лоснящийся от жира фэйс Коновалова.

– Я!- машинально отозвался я со своего лежака и потянулся, оглядывая камеру и её сидельцев.

Увидел понурившего голову амбала, шептавшего что-то себе под нос. Должно быть молитвы своему своеобразному богу. Деда Геру, говорившего с новым персонажем, с трудом глядящим на него из щелочек обоих подбитых глаз. Серый, увидев моё пробуждение, растянул рот в щербатой улыбке.

– Давай, живо, на выход!- дверь приоткрылась и я увидел в коридоре сосредоточенного Михаил Андреича, который приветствовал меня и пожал руку, будто не виделся со мной пару часов назад.

Мы вместе вошли в кабинет Деньгина. Там уже сидела Таисия Маклакова. Отчества я её не помнил. Светлые волосы начёсаны по моде шестидесятых в бабетту. Она сидела прямо и вызывающе глядела на меня. В "марксистском кружке" она была тем чёртом, который живёт в тихой заводи. Подначивала остальных, бередила умы, организовывала мелкие заговоры. Достойная ученица, как его там, Альберта Вениаминовича.

Я сконцентрировался на образе этой женщины, но увидел перед собой только серую плотную завесу, висевшую комьями, как зимнее небо, отягощённое снегом. Оно мне что-то напомнило, но это было неважно. Ученица подготовилась к встрече и была закрыта для доступа. Михаил Андреич был спокоен. Даже слегка улыбался, отвечая на чьё-то , только что пришедшее смс. И тоже был покрыт непроницаемой дымкой.

А вот Деньгин меня удивил. Его ледокол стоял упёршись носом в огромный айсберг, который легче было обогнуть, чем расколоть. Но Петр Григорьич недаром носил имя означающее "камень". Для него было так же трудно отказаться от своего стиля, как зебре от полос.

– Итак,- обратился Деньгин к Таисии, с некоторой опаской поглядывая на неё, после выходок предыдущих свидетелей - расскажите всё с самого начала.

– Я же все уже писала, вот в тех бумагах,- холодно ответила Таисия, глядя прямо перед собой, как монумент Циолковского.

– Ну ладно, - со вздохом сказал следователь и стал зачитывать её показания, которые почти детально повторяли показания других свидетелей.

Всё это время я не спускал глаз с образа Таисии, но облачная завеса была такой же плотной, как и раньше. Образ адвоката тоже не поменялся. Я сделал попытку разогнать эти облака, но у меня ничего не вышло.

– Таисия Львовна!- обратился Михаил Андреич к потерпевшей.

– Слушаю вас,- надменно отвечала дама, глядя на него прозрачными, как весенний лёд глазами.

– Сколько будет шестьсот четырнадцать плюс сто двадцать восемь?

– Семьсот сорок два,- моментально ответила та,- а что?

– Ничего, ничего...- сказал адвокат, сверкнув белозубой улыбкой на покрасневшего от гнева Деньгина,- проверил вашу способность к счёту.

– Вам отлично известно, что я бухгалтер!- она ещё выше подняла голову и тучи на её образе заклубились ещё гуще.

– Тогда, вам не составит труда умножить эту сумму на десять тысяч а потом ещё на два,-так же улыбаясь и не обращая внимания на протестующий возглас следователя, сказал мой защитник.