Шрифт:
— Бароо, бара, бара даа.
И вдруг, когда на жеребце вороной масти показалась одетая в разрисованные шелка невеста, Китбуга увидел у нее за спиной окровавленное лицо кыпчакской ханши. Она была все в той же красной феске с обломанной ветром павлиньей джигой.
Он понял, что никогда не избавится от этого воспоминания…
ВЕТВЬ ШЕСТАЯ
Он понял, что никогда не избавится от этого воспоминания…
Сероктен приходила к Бейбарсу даже тогда, когда, устав от бесконечных побоев и унижений, он рвал зубами вены на руках и бился головой о ребристое днище галеры.
— Вайе, эджэгет, — говорила она вкрадчивым голосом. — Тебе еще рано уходить к предкам. Ты должен отомстить за гибель Дешт-Ы-Кыпчак.
Но что он мог сделать? Двадцать лет Бейбарс был прикован цепями к вонючему днищу генуэзской галеры. Он слышал только свист бича над головой и лающие крики надсмотрщиков.
Бейбарс проклинал себя за то, что в последнем бою проявил слабость, и не бросился на монгольские копья.
Хабиру нашли его под грудой мертвых тел. Он сказал купцам, что является сыном хана Бачмана. Однако хабиру не поверили ему и отвезли его на невольничий рынок в Кафу.
Бейбарс никогда не забудет, как, закованный в цепи, он стоял на раскаленных от солнца плитах, и толстый купец в полосатой чалме пытался открыть ему рот. Он откусил краснобровому персу палец, и тот с ревом отскочил от него. А потом Бейбарса повалили на землю и стали нещадно бить палками.
Ненависть помогла ему выжить…
Галера подходила к Каиру. Бейбарс понял это по разговорам надсмотрщиков. Он знал, что генуэзцы хотят продать здесь старых рабов.
Едва корабль причалил к берегу, на его борту появились трое воинов в белых бурнусах и красных плащах.
Сердце чуть не выпрыгнуло у него из груди, когда Бейбарс услышал родную речь. Он воспринял это, как провидение свыше.
— Нет земли краше, чем Дешт-Ы-Кыпчак! — закричал Бейбарс.
На какой-то миг все стихло, а потом со скрипом отвалилась крышка люка, и кто-то крикнул в темноту:
— Если ты кыпчак, назови свое имя?
— Я Бейбарс, сын хана Бачмана.
Воина, который освободил его, звали Кутуз. Он был высок и широкоплеч, с круглым безбровым лицом и раскосыми темными глазами.
Кутуз отвез Бейбарса в цитадель Каира, где жили мамлюки, составляющие гвардию египетского султана. Почти все они по происхождению были кыпчаками. В какой-то миг Бейбарсу даже показалось, что время побежало в обратную сторону, и он снова находится в родных степях…
Когда Бейбарс окреп, Кутуз повез его в город.
Каир был шумен и многолик. Кутуз сказал, что город основал Амру, знаменитый полководец арабского халифа Омара. В его палатке свила гнездо голубка. Как раз с этого места и начинался великий Каир.
Улицы города были переполнены лавками, кофейнями, шумными торговцами и кричащими верблюдами.
Бейбарс с восхищением смотрел на белые и розовые, в пестрых куполах мечети, на узорные и тонкие минареты, на толпы феллахов и коптов, с безучастными лицами сидящих прямо на земле. Изредка попадались бедуины — худые, темноглазые, рослые. Все они были с огромными кинжалами, которые носили либо на спине, либо за поясом.
— Бедуины — смелые воины, — сказал Кутуз. — Но они не умеют драться строем. Только мы сможем защитить Каир. Аллах милостив, феллахи и копты доверяют мамлюкам.
Бейбарс с интересом слушал своего спутника.
В конце улицы находилась белокаменная мечеть. Кутуз спрыгнул с коня и постучал камчой по ажурным металлическим решеткам на окнах.
Смуглолицый мулла распахнул дверь, и, разутые, вступили они в прохладу и сумрак мечети.
Все стены были испещрены причудливой вязью арабских надписей.
Кутуз пал на колени, а Бейбарс лишь склонил голову. Он был еще далек от того мягкого и трепетного чувства, какое испытывают верующие в Храме, и молил Всевышнего о мести. Сероктен, озорная и звонкоголосая Сероктен!.. Он должен отомстить за нее.
Уже стемнело, когда они вышли из мечети. Все небо было усеяно крупными звездами, а у дальней кромки, там, где расплывался во тьме самый высокий минарет Каира, неподвижно застыл тонкий серп луны.
Ночью Бейбарс долго не мог заснуть. С открытыми глазами лежал он на жесткой циновке, слушая жалобную песнь пустынного жаворонка.
Всевышний сжалился над ним, и он снова стал воином, но тогда отчего так больно и горько на сердце.
Белая кость, сын хана, а простые нукеры командуют им.