Шрифт:
Кутуз говорил, что ему нужно обязательно принять ислам. Таковы здешние обычаи. Мамлюки не имеют права жениться. Только смерть может освободить гаскера от клятвы, которую он дал египетскому султану. Но их владыка милостив. Каждую субботу, когда хабиру рыдают в своих синагогах о разрушенном Храме, в крепость приводят сотни наложниц. Они довольно искусны в любви.
Бейбарс согласился поменять веру. Впрочем, у него не было другого выбора. Кутуз привел к нему муллу, и каждый вечер они уходили к зеркальному пруду, где тот читал Бейбарсу суры из корана. У него была хорошая память. И скоро он знал наизусть десятки наставлений пророка.
Однажды к Бейбарсу привели высокую и стройную гречанку с удивительно белой кожей. До этой встречи он еще не знал женщин, и сначала обращался с наложницей грубо и неумело, однако потом стал понимать ее желания и не отпускал девушку до самого утра. Ему захотелось, чтобы она пришла к нему и в следующую субботу. Но вместо нее прислали нумидийку. Она была черна, как дочь Иблиса и неутомима в любви. А потом он познал кареглазую хорезмийку и застенчивую персиянку, которая боялась посмотреть ему в глаза…
Бейбарс быстро охладел к наложницам. Он сказал об этом Кутузу, и тот, изменившись в лице, произнес шепотом:
— Мы не вправе пренебрегать милостью султана. Если ты откажешься от наложницы, тебя отправят в каменоломню.
Бейбарсу стало грустно. Вдруг до боли в груди ему захотелось снова оказаться в родной степи. Он мысленно увидел могучего орла, степенно и гордо восседающего на остроглавом кургане, каменное изваяние и косяки длинногривых лошадей…
— Мы должны терпеть и ждать, когда придет наше время, — сказал Кутуз. — Скоро мамлюкская сабля распространит свет истинной веры по всему миру, и горе тому, кто встанет на нашем пути.
— Слышал ли ты что-нибудь о моем отце? — неожиданно спросил Бейбарс.
Кутуз внимательно посмотрел на него, ответил:
— После резни на Калке мы ушли к уграм. Степи их были широки и привольны. Мы радовались, что обрели здесь покой. Стада наши увеличивались с каждым годом.
Кутуз замолчал, как бы собираясь с мыслями, продолжил немного погодя:
— Монголы налетели, как ураган. Они проникли в степи угров через «урусские ворота» в горах. Король Белла разослал во все концы страны гонцов с окровавленными саблями. И скоро в его столице собралось великое воинство. Здесь были угры и хорваты, черные булгары и кыпчаки.
Каждое слово давалось Кутузу с трудом. По всему чувствовалось, что он тяжело переживает случившееся.
— Напрасно хан Котян умолял короля не выходить из города, — промолвил Кутуз и закрыл глаза. — Глупые атабеки угров убили его. Монголы смеялись над нами. Мы сгрудились на тесной равнине и были совершенно беззащитны. Из семидесяти тысяч войска на поле боя полегло шестьдесят. Хан Бачман храбро сражался и погиб. Лишь с несколькими гулямами я ушел в Рум, а оттуда морем добрался до Египта.
— Я благодарю тебя, атабек, что ты сказал мне правду, — задумчиво произнес Бейбарс, и Кутуз обнял его:
— Аллах милосерден и всемогущ. Скоро мы обретем великую силу и освободим мир от слуг Иблиса…
ВЕТВЬ СЕДЬМАЯ
«Аллах милосерден и всемогущ. Скоро мы обретем великую силу, и освободим мир от слуг Иблиса…»
Клятва мамлюков достигла и лесистых отрогов карпатских гор, откуда спускались в долину грозные монгольские тумэны.
Китбуга увидел на камнях мертвого кречета и подумал, что скоро смерть соберет в здешних местах богатый урожай.
На небе тоже шла большая война. Демон Шара-Хасар и злые шумнусы задумали проглотить солнце.
Мудрая бабка Манзан-Гурмэ, что с рождения мира держит чашу добра и зла, попросила небожителей и тэнгри найти славного Бухэ-Бэлигтэ.
Шара-Хасар убивал всякого, кто встречался ему на пути. Напрасно прекрасная Наран-Гохон, дочь солнца и жена первого багатура восточных небожителей, звала Бухэ-Бэлигтэ на помощь. Он был далеко отсюда. И тогда Наран-Гохон обернулась жаворонком, и, перелетев через вечное море Манзан, нашла своего мужа в цветущей долине Морэн. Она сказала ему, что злые шумнусы раззоряют их ханство.
Бухэ-Бэлигтэ вскочил на коня и помчался навстречу асурам. Когда багатур скрылся между облаками, Наран-Гохон опустилась на колени и горько заплакала. Она знала, что Бухэ-Бэлигтэ низвергнет Шара-Хасара с небес, но и сам будет смертельно ранен в этом бою…
На рассвете призывно заиграли боевые трубы, и тысячи ляхов с развернутыми знаменами пошли в атаку. Они наступали весело и беспечно, совсем не заботясь о флангах.
Китбуга дал им возможность переправиться через бурливую реку, а потом бросил навстречу асов Вихря. Они осыпали ляхов тучами стрел и сошлись с рыцарями в рукопашной. Завязалась бешеная круговерть битвы.