Я попрощалась с Бротчем, и направилась дальше. До кабинета Смотрителя оставалось всего-ничего.

***

Я прошла через то самое помещение, где когда-то нашла убитого Джонаса. Офицер Кендалл следил за мной, держа меня на мушке и не спуская с меня взгляда, пылающего ненавистью.

– Подлая дрянь, когда-нибудь ты ответишь за всё, - говорил он мне сквозь зубы, когда я подходила к коридорам, ведущим к кабинету Смотрителя.
– Ты и твой папаша. Вы ответите за всю эту кашу, что заварили здесь в тот день и за смерти всех погибших в пожаре и в суматохе, при нападении тараканов и при всех прочих безумствах, что творились здесь в те минуты...

Я бы хотела остановиться. Остановиться и попросить прощения за всё. Объяснить, что никто из нас этого не хотел. Объяснить, что если бы Смотритель позволил бы моему отцу и мне впоследствии спокойно покинуть Убежище, то ничего бы этого не было. Попросить прощения за всю боль, что мы принесли офицеру Кендаллу и его семье и принести своё сожаление, но...

Но офицер Кендалл не стал бы меня слушать, поэтому я с абсолютно каменным лицом прошла в кабинет Смотрителя, с силой сжимая ошейник Догмита и ведя его за собой.

***

Я застыла в дверях, глядя на Смотрителя Убежища 101. Альфонс Альмодовар стоял ко мне спиной, сложив руки за спиной и глядя в круглое окно своего кабинета. Я была уверена, что он слышал, как я пришла.

Кабинет Смотрителя совсем не изменился. Всё тот же полукруглый стол стоял в середине комнаты перед мигающими мониторами терминалов, все те же шкафы и всё та же мебель - всё было на своих местах.

Издалека мне показалось, что Альфонс Альмодовар так же как и Бротч намного больше поседел, но я не была в этом уверена.

Некоторое время я стояла на пороге кабинета, собираясь с мыслями. Внутри меня всё клокотало от страха и волнения. Я не боялась Смотрителя, я боялась проиграть и провалить всю мою миссию помощи Амате и моим друзьям.

Наконец, я поняла, что ждать больше нельзя. Я направилась вперёд. Я подошла к Альфонсу Альмомдовару, который так и не повернулся ко мне до сего момента.

Только, когда я встала перед окном рядом с ним, он повернул ко мне голову.

Да, он постарел. Морщины на его смуглом лице казались резче, в карих глазах блестела тоска и усталость, губы были с неприязнью поджаты.

Он некоторое время всматривался в моё лицо, и я не смотрела на него в ответ, не отводя взгляда.

Мельком оглядев меня и Догмита, он цинично усмехнулся.

– Что ж, с возвращением, Кайли Смит, - едко сказал Альфонс, глядя на меня.
– Видимо, тебе надоели пыль и разрушения на пустошах? Больше не ищешь папочку, и теперь хочешь незаметно просочиться домой, как подросток после бурной ночи?
– Альфонс повернулся ко мне, и теперь мы стояли глядя друг на друга. Внутри меня кипел гнев и ненависть. Этот человек ничего не знает о Пустошах. И ничего не знает о моем отце. Включая, его смерть. НО я не буду разговаривать с Альмодоваром об этом.

– Хочу тебя огорчить, Смит. В этом Убежище для тебя нет места. Оно для незапятнанных людей.

Кипящее во мне возмущение взяло верх. Значит, Смотритель считает себя чистым и непорочным по сравнению с теми, кто живёт там, на Пустошах? Он просто ничего не знает о жизни. Не знает о людях, которые живут и сражаются там, как мой возлюбленный Рэй и как мои братья из Братства Стали.

Он. Смотритель, на чьих руках кровь Джонаса считает себя незапятнанным!

– Не запятнаны?
– гневно переспросила я, сощуривая глаза.
– А Вы? Ваши руки разве не запятнаны кровью Джонаса?

Смотритель поджал губы, чуть нахмурившись.

– Полагаю, ты имеешь в виду неприятную историю с твоим отбытием?
– едко спросил Альфонс, складывая руки на груди. - Джонас и твой отец поставили под угрозу успех миссии Убежища и безопасность его жителей. Я сделал то, что должен был, чтобы не дать ему уничтожить все, чего мы достигли. Я жалею лишь о том, что не предотвратил эту ситуацию.

Смотритель выглядел таким напыщенно-важным, настолько упивающимся своей исключительностью и ложь, что меня всю передернуло.

– Меня тошнит от Вашего вранья, - словно выплюнув, сказала я.
– Вы хладнокровно убили Джонаса, а теперь корчите из себя саму правильность.

Смотритель снова раздраженно поджал губы, глядя на меня.

– Прежде всего, я не убивал Джонса, - медленно сказал он, отводя глаза.
– Я приказал шефу Хэннону убить его. И только потому, что иначе было нельзя. Джонас хотел уйти вместе с твоим отцом. Если бы он ушел, за ним последовали бы и другие. И все они бесследно растворились бы на пустошах.
– Альфонс вдруг изменился в лице. Я увидела, что его одолела тоска. Кажется, он вышел на свою больную тему.
– И потом нас осталось бы так мало, что через пару поколений Убежищу пришел бы конец. Это при условии, что наши эмигранты не навели бы на нас рейдеров.