Вот так, значит, Смотритель оправдал себя в смерти Джонаса и в убийственном давлении на всех остальных людей. Типичный представитель Волт-Тек - задавить людей, но выполнить своё грёбанное исследование.

– Вы не защищаете своих людей, вы убиваете их, процедила я, волком глядя на Альфонса.
– Неужели Вы сами этого не видите?

– Боюсь, это у тебя проблемы со зрением, - со спокойным упрямством ответил Смотритель.
– Я просто защищаю их от ужасов войны и разрухи. Настоящая опасность это мятежники и революционеры, которые готовы рискнуть жизнью всех, только чтобы сдохнуть на пустошах. Если бы они не были так одержимы идеей самоубийства, мы вас могли мирно жить дальше. Все снова были бы счастливы.

Я покачала головой. Упрямство и твердолобость Смотрителя не позволяли мне его хоть как-то вразумить и попробовать заставить осознать его же собственные ошибки.

– Повстанцы возмущены, что вы солгали им о том, что творится снаружи...
– сказала я, пытаясь как-то продолжить разговор.

– Они должны понять, зачем мы так поступили, - строго сказал Смотритель.
– Только для того, чтобы они не рвались наружу, где их ждет смерть. Чтобы удержать их от той самой ошибки, которую в их возрасте сделало наше поколение.
– Альфонс прикрыл глаза. Его лица коснулась печаль.
– Некоторые из нас потеряли тогда родных и близких наверху, но больше мы никого не потеряем.

Альфонс нахмурился, с явным недовольством глядя на меня. Я вздохнула, успокаиваясь. Ладно, хватит вилять. Надо сказать ему напрямую, что всё это гиблое дело.

– Повстанцы правы, - сказала я, глядя на Альфонса.
– Открыть Убежище необходимо.

– Вот как?
– недовольно усмехнулся Альфонс.
– Что навело тебя на мысли, что ты лучше всех знаешь, как защитить Убежище?

– У вас просто не хватит людей, чтобы навсегда остаться в изоляции, вот и всё, - подавляя раздражение, спокойно произнесла я.
– Если Вы не откроете Убежище сейчас, то будет слишком поздно. Поймите, сейчас лучшее время для того, чтобы входить в мир наверху. Я знаю это. Я там была.
– Я нахмурилась, набираясь всё больше уверенности. Альфонс внимательно слушал меня, но я ничего не могла прочитать по его лицу.
– Поймите, что человечество - это не только генный материал. Главное, в нём никогда не терять надежду. Даже сейчас. И если Вы сделаете правильный выбор, у вас будет тысяча возможностей, чтобы научиться жить там, научиться жить новой жизнью. В настоящем мире. Пусть даже от него осталась только тень.
– Я прикрыла глаза, улыбаясь и глядя через круглое окно на главный зал Убежища 101.
– Никому из людей ничто и никогда не заменит настоящий мир. Крыша не заменит небес над головой, и лампы не заменят солнца. Только там жители Убежища, это поколение жителей узнает, что такое настоящий ветер и что такое живая вода.

Наш мир прекрасен, поймите это, даже если от него осталось не так много хорошего. И сейчас у Вас есть шанс дать всем жителям Убежища и Вашей дочери, в том числе, увидеть этот мир и научиться в нём жить.

Я посмотрела на Альфонса. Моё сердце колотилось в груди, так я воспарила духом, говоря о нашем мире и о жизни в нём. Ведь эта была самая простая и самая прекрасная правда, вот и всё.

Альфонс усмехнулся, глядя на меня. Без всякого цинизма и злости. С некоторым даже уважением.

– Жаль, что я не разделяю твоего оптимизма, - сказал он, кинув тоскливый взгляд в круглое окно своего кабинета.
– Жаль... Но, пожалуй, среди твоего бреда есть зерно истины, - сказал он, и моё сердце забилось быстрее.
– Я уже понял, что мой путь не спасет миссию Убежища. Но, если пойти на контакт с внешним миром, возможно, я смогу спасти его жителей.
– Альфонс тяжело вздохнул.
– Только поведу их уже не я. Я слагаю с себя полномочия Смотрителя. Я скажу Амате, что лучшего лидера чем она, я не могу себе представить.

Альфонс посмотрел на меня, и я, удивленная и обрадованная, ахнула, не в силах сдержать радостной улыбки. Вспомнив, с кем я разговариваю, я тут же взяла себя в руки и опустила лицо, краснея.

И ведь именно в этот момент, я впервые в жизни, заметила на лице Альфонса пусть и мимолетную, но настоящую улыбку, подаренную мне.

***

– Амата... И все остальные...Прошу внимания, - Начал свою речь Альфонс Альмодовар, стоя посреди приемного зала в медицинской части Убежища 101.
– После плодотворной дискуссии с нашим...
– Я стояла неподалеку, Альфонс замялся и сразу посмотрел на меня.
– Другом, я принял важное решение. В моем стремлении уберечь нас всех от опасностей я, возможно, перестарался. Много жизней было потеряно, но, что еще страшнее, жизнь остановилась.
– Смотритель сложил руки за спиной в своем привычном жесте.
– Стремясь уберечь вас от опасности, я не давал вам возможности повзрослеть. Я знаю, что совершал ошибки. Если бы ситуация повторилась, я снова поступил бы так же.
– Он замолчал на некоторое время, вглядываясь в хмурые и напряженные лица жителей Убежища.
– Именно поэтому я не могу оставаться вашим Смотрителем.

Послышались вздохи удивления и шепоток. Кто-то прижимал руки ко рту, кто-то переглядывался.

– Отец!
– воскликнула Амата, с волнением глядя на Альфонса.

– Амата, - произнес, наконец, Альфонс.
– Я назначаю Смотрителем тебя. Ты доказала, что способна принимать трудные решения во благо Убежища. И прости, что я не понял этого раньше. Это тоже одна из множества моих ошибок.

Замелькали улыбки, послышались радостные вскрики и аплодисменты.

– Спасибо, отец, - произнесла Амата, подходя к Альфонсу и обнимая его. Он обнял дочь в ответ с теплой улыбкой. Я вдруг первый раз в жизни увидела Альфонса Альмодовара таким вот, живым и настоящим в роли отца. Было видно, как он любит свою дочь.
– Обещаю, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы оберегать нас всех, в Убежище и вне его.

– Не сомневаюсь, доченька, - улыбнулся Альфонс, коснувшись щеки Аматы тыльной стороной руки.
– Но теперь, с твоего позволения, я бы хотел немного отдохнуть. Я очень устал. Все детали мы обсудим с тобой в ближайшее время, наедине. А пока я уверен, многие захотят тебя поздравить.