– Во-первых, дети будут, и разводиться уже поздно. Во-вторых, что значит "я против ничего не имею", ты меня не любишь, что ли? Тебе все равно, будем жить вместе или нет?

– Нет, я тебя люблю, но вот ты-то меня любишь или нет? Зачем ты начинаешь меня попрекать отсутствием желания и наклонности к зарабатыванию? Ты же знала, за кого замуж выходишь. Люди разные, вот Сережа тоже не стремится во чтобы то ни стало заработать, а Сэсэг его за это не пилит.

– Как замуж выйдет, так сразу же и начнет пилить. Вас если не пилить, то вы и с места не сдвинетесь, - вмешалась в разговор сидящая напротив обесцвеченная женщина лет сорока в химической завивке.

– А вы откуда знаете?
– спросила ее Сэсэг.

– Знаю, дорогая. Без надежного мужчины, добытчика, жизнь женщины тяжелая и изматывающая, поверь мне. Мы быстро стареем. Нет, некоторые, которые в постоянном поиске мужика, те за собой следят и хорошо выглядят, положение обязывает, но какой ценой им это дается... А так, в общем-то, ожидание сильно изматывает. Редко везет и попадется такой самостоятельный экземпляр как Миша, в основном мужик нынче мелкий идет и не подготовленный к семейной жизни, его еще до нужной кондиции довести нужно, воспитать. Все нынче самим надо делать, все на наших хрупких плечах лежит.

– Вот! И я о том же говорю, - Галя, обрадовавшись, что нашла поддержку у обесцвеченной, продолжала развивать атаку на Колю.
– Ты ведь не хочешь пальцем пошевелить, чтобы заработать для семьи. Тебя даже просто о нашей семье все время заставлять, надо думать.

– Галя, - Коля явно начал раздражаться.
– Давно ты стала такая практичная? Раньше вся такая романтичная-романтичная, воздушная была, а сейчас прямо какая-то английская леди стала, чопорная. Я тебе не обещал стать Рокфеллером. Никогда.
– Коля показал на нее пальцем, как бы подтверждая правдивость своих слов, потом налил себе полную рюмку водки и выпил, не закусывая.
– Ты все хочешь меня как-то изменить, - Коля нехорошо посмотрел на нее.
– Не надо, я не буду ни под кого подстраиваться, даже под тебя. Мне твои манерности и упреки похрену. Живу, как могу, вот и все. Как будет, так и будет. И давай уже кончай этот глупый разговор.
– Коля громко стукнул рюмкой об стол, выпив ещё водки.

На их краю стола повисла неловкая пауза, которую нарушил Сережа:

– Галя, чего ты на него так набросилась? Давай лучше мы выпьем, - сказал он примирительно и налил ей шампанского.

– Ей нельзя, - ответил за нее Коля и отодвинул бокал, - Мы беременны. Отсюда все эти разговоры. Понятно? Когда речь заходит о детях, то женщина забывает про свою любовь к мужчине, всю романтику и усиленно начинает вить гнездо. Это у нее на генетическом уровне заложено.

– Правильно, как ты собираешься кормить ребенка, студент-романтик? Из леса грибы и ягоды приносить?

– Галка, не надо опять начинать этот разговор. Мы с тобой уже говорили, что сразу после окончания я попробую устроиться в наш СуЗуЛУП.

– Куда?
– не понял Сережа.

– Северо-западное лесоустроительное предприятие. Я уже предварительно договорился. Меня сразу же отправят на полевые работы, а там заработки.

– А я одна с ребенком буду сидеть?

– Не одна, моя мама будет тебе помогать, да и отец тоже.

– Много они помогут... Ребенку нужен отец!

– А я что, отказываюсь что ли?!
– Коля опять налил себе полную рюмку водки и выпил ни с кем не чокаясь, потом опять налил и, чокнувшись с отставленным бокалом жены, выпил ещё и пошел курить на улицу, нервно, размашисто размахивая при этом руками. Его удаляющаяся спина выражала крайнюю степень взвинченности. Галя начала плакать. Сэсэг что-то стала говорить ей, а Сережа, хлопнув рюмку коньяку, тоже встал и направился за Колей. Три минуты спустя, они стояли на крыльце, курили и смотрели на ясное ленинградское небо, такое редкое, особенно в это время года, а потому еще более красивое, чем где-либо.

– Знал бы ты, какими женщины во время беременности становятся невыносимыми. И то им не так, и этак. То принеси, это подай, день-через день слезы какие-то. С ума можно сойти. Нет, Галка никогда такой не была, - Коля с силой затянулся, а потом выпустил в небо большую струю дыма.
– И ведь дома живем, не в общаге. Всегда поесть-попить есть, крыша над головой, а ей все не так. Изменилась сильно. На втором курсе она совсем другая была, проще что ли, а теперь прямо такая интеллигентка стала, ленинградка в пятом поколении, бл...ь. Что куда девается? Правда, говорят, после родов это проходит. Очень на это надеюсь.

Немного успокоившись, Коля спросил:

– А вы-то когда женитесь? Только вы, да Таня с Пашей остались теперь.

– Пока не знаю, думаю годика через три после окончания. Сэсэг отработает по направлению у себя там, а я у себя пока буду под Владиком в лесхозе быт обустраивать. Отец договорился, что вызов мне пришлют.

– Ну, тоже разумно. Деньги и на свадьбу, и на жизнь подзаработаете, все не голые как мы поженитесь. Сэсэг тебя уже не запилит, как моя из-за денег.
– Коля бросил окурок в урну и открыл входную дверь.

– Пошли уже, хватит курить, - с усмешкой сказал он Сереже, который быстрыми затяжками, приканчивал сигаретку "Ту-134".

Проходя через зимний сад, пока они еще не дошли до столика, где сидели девушки, Сережа спросил Колю:

– А ты как, любишь еще Галю?

– Ты чего, чувак, такие вопросы странные задаешь? Конечно, люблю, чего бы я женился тогда? Я же женился не по залету, а по любви. Сам знаешь.

– Ну да, ну да, - согласился Сережа.
– Хотя бывает и по "залету", и по любви одновременно, как у ребят, - и он кивнул в сторону новобрачных.