– Да, правда, и такое бывает, - согласился Коля.

Когда они вошли, "Земляне" допевали что-то о мечте, потом заиграл "Triller" бесподобного Майкла Джексона. Записи этой песни только-только появились в Ленинграде. Песня, да и вообще весь альбом мгновенно стали самым популярными на танцплощадках. "Triller" крутили везде, крутили по несколько раз - все хотели под нее танцевать и просили поставить еще и еще раз. Записи по большей части были довольно плохими, третьими-пятыми копиями с оригинала или просто записанные на плохой технике, но это никого не смущало, всем хотелось праздника, и Майкл Джексон его дарил. Миша на один день за бешеные деньги - семьдесят пять рублей - раздобыл у знакомых фарцовщиков еще почти чистый, не заезженный диск Джексона и переписал на кассетнике, одолженном у Лехи, общежитского соседа девчонок. После каникул Леха привез из дома шикарный двухкассетный Sharp, подаренный ему отцом за успешное окончание первого курса. Вместе с магнитофоном он притащил двадцать 60-минутных фирменных кассет TDK. Миша купил у него оптом кассеты за 250 рублей и на все переписал альбом "Triller". Записи он продавал знакомым по 25 рублей за штуку. За аренду магнитофона он отдал Лехе кассету с альбом Майкла Джексона. Дело оказалось выгодным, записи отрывали с руками, и Миша рассчитывал позже развить это направление.

Только услышав вступление, девчонки запищали и побежали танцевать, таща своих парней. За столом почти никого не осталось. Невеста со своими подругами танцевала в кружке, где кавалерами у них были Гена и Коля с Пашей. Гена, который до сих пор был не женат и на свадьбу пришел один, как-то много пил в этот вечер, чего за ним, в общем-то, не водилось, и мало разговаривал. К оставшемуся за столом Сереже подошел с рюмкой коньяка Миша и, перекрикивая музыку, спросил:

– Ты чего не со всеми?

– Не хочется как-то.

Миша сел и положив ему руку на плечо, спросил:

– Вы-то когда?"

– Слушай, ну вот года через три. Честно говоря, вы меня сегодня все уже замучили этим вопросом. Давай лучше еще раз за ваше счастье выпьем, - он взял свою рюмку и чокнулся с Мишей.

– Спасибо, старик.
– Они выпили и закусили лимончиком.

Поставив рюмку, Миша посмотрел на танцующих, и продолжил:

– Просто Света все уши прожужжала, что у вас с Сэсэг такая необыкновенная любовь, и что вы тоже собираетесь жениться, вот я и спросил. Ладно, через три года, так через три, вы люди взрослые, разберетесь.

– Понимаешь, Миш, нам жить пока негде, Сэсэг надо отработать эти три года. Не ехать же мне к ней в Усть-Орду к ее родителям, правильно? Я лучше к себе поеду, там квартиру получу, все приготовлю.

– Это ты правильно говоришь: с родителями жить последнее дело. У каждой семьи должен быть свой дом. Раз женился, то будь любезен, обеспечь жене и детям отдельную квартиру. Я вот начал на кооператив копить, а то невесткам невозможно со свекровями вместе жить, какие бы они хорошие не были - хозяйка в доме должна быть одна.

– Что получить квартиру не надеешься?

– Смеешься, да когда ее дадут? Мне как можно быстрее надо, видел, Света уже на шестом месяце. Пока дом построят, года два пройдет, но ничего, поживем на съемной квартире. Сейчас главное запустить процесс, а дальше главное знать, что дом уже строится, и скоро у нас будет своя квартира. Отец опять же обещал помочь с первым взносом на кооператив.

– Хорошо вам.

– А тебе что, плохо?

Закончился "Triller" и сразу началась песня "Billie Jean", которая была встречена таким же бурным ликованием. Все продолжали танцевать.

– Да нет, мне тоже хорошо, - Сережа пожал плечами, - я лес люблю, мне в лесхозе хорошо будет. Подальше от этой суеты городской, бессмысленной и беспощадной.

Он сначала улыбнулся, а потом, круто переменив тему, сказал:

– Декана-то нашего как разделали, слышал?

– Слышал, мне Генка рассказал, - Миша кивнул на танцующего с девушками старосту.
– Теперь на веки-вечные запишут его в антисоветчики, "волчий билет" выдадут и все, только сторожем сможет работать, и то вряд ли. Но это он хорошо еще отделался, мог бы в тюрьму загреметь. Какая же сволочь на него настучала интересно?

– Не знаю. Как вообще можно на кого-то "стучать", а тем более на нашего декана. Он же никогда подлостей никому не делал, я про него слова плохого не слышал. Он для нашего факультета как отец родной был.

– Ладно, ладно, - Миша похлопал по плечу Сережу, успокаивая, - и потом, почему "был"? Он есть. Только теперь из-за какой-то гниды работать в академии не будет.

– Вот надо было ему осуждать при ком не попадя нашу операцию по выполнению интернационального долга в Афганистане? Он и при мне несколько раз говорил, что это неправильная кровавая авантюра, но я особо никогда не задумываться на эту тему. Хотя ходили слухи, что у него кого-то близкого там убили, может сына, поэтому он так реагирует.

– Дак, там правда война идет, и ребят убивают. У меня одноклассника в Афгане убили. Он после восьмого класса в техникум пошел, а потом его в армию забрали и отправили этот самый интернациональный долг выполнять, оттуда его домой уже в цинковом гробу привезли.

Тут Майкл закончил петь, и заиграла медленная музыка. Ведущий объявил белый танец. Света позвала Мишу. Сережа, оставшись один, поднялся и подошел к Сэсэг. Она смотрела на него застенчиво-игриво, слегка улыбалась, чуть наклонив голову набок и скрестив ноги в дешёвеньких черных туфельках, купленных накануне в "Детском мире". Ее трогательная фигурка осталась одна среди танцующих пар. Подойдя, Сережа щелкнул каблуками, церемонно поклонился и протянул руку Сэсэг. Она также церемонно сделала книксен, чуть оттопырив мизинец, подала правую руку. Стараясь не смотреть друг другу в лицо, чтобы не засмеяться, они проделывали эти витиеватые движения, но как только Сережа притянул ее к себе, в следующую же секунду их взгляды встретились, и они засмеялись.