— А Армию Дамблдора спалили, — сказала вдруг Луна. — Амбридж давно за ними следит. Они не умеют прятаться. Скоро их попытаются накрыть, я уверена.

— О, вот как! — улыбнулся Том, подумал и изрек: — Если ты не можешь пресечь безобразие, значит, нужно его возглавить! Кто со мной? Я так и думал, принято единогласно…

Признаться, я не представлял, что именно он затеял, но на следующий день Риддл отправился на занятие по прорицаниям, хотя давно уже бросил это безнадежное занятие. Как сказал Том удивившимся его поступку, он принес себя в жертву, потому что, как староста школы, обязан был лично проверить, каков преподаватель из кентавра.

Как мы потом узнали, урок он сорвал. Флоренц не разделял методов Трелони, поэтому ученики созерцали движение звезд.

— Последние десять лет все указывало на то, что магический мир переживает не более чем краткое затишье между двумя войнами, — сказал Флоренц (эти воспоминания нам показал Риддл, и мы будто сами побывали на занятии), и указал на красную точку в небесах. — Марс, призывающий войны, очень ярок, и сулит скорое возобновление битвы.

— Это спутник, — сказал Том. — Для Марса слишком быстро движется.

Примерно полчаса ушло у него на то, чтобы втолковать кентавру (и порядочному числу учеников), что такое спутник и что он позабыл в небе.

— Может быть, кентавры и попробуют предсказать точный срок битвы, — продолжил Флоренц, переварив услышанное, — сжигая определенные травы и листья и следя за дымом и пламенем…

Если вы думаете, что Том сдержался и не предложил марихуану, то вы глубоко ошибаетесь… О марихуане Флоренц не слышал, и на некоторое время эти двое погрузились в обсуждение растений, помогающих раскрепостить сознание, магических и не только, их известных и тайных свойств и способов применения… Словом, Том провел время с большой пользой, чего нельзя сказать об остальных.

— Он отличный парень, этот Флоренц, — сказал Риддл, вернувшись с урока. (Не удивлюсь, если он пообещал кентавру подогнать немного травки ради эксперимента.) — Малость занудный, но ничего, это у него пройдет.

Ну, в этом никто и не сомневался…

— Я посоветовал ему наладить отношения с Амбридж, — добавил Том, и я подавился соком. — Она, видите ли, недолюбливает волшебные расы, и хоть с Флитвиком мирится, но Хагриду и тем более Флоренцу может не поздоровиться. Так вот, пускай убедится, что Флоренц — мирный и очень интеллектуально развитый кентавр, которому можно доверить обучение… что и сделал Дамблдор.

— И как это предполагается осуществлять? — спросил я, отдышавшись.

— Кентавры, оказывается, очень красиво ухаживают за своими избранницами, — сказал он, и на этот раз подавился не один я.

— Она же страшная, как задница громамонта!

— А Флоренцу все равно, — весело ответил Том. — Он выделяет только наиболее интересных персон вроде Дамблдора, а вы для него на одно лицо, он вас разве что по масти и по запаху различает. Что до Амбридж, то… он сказал, что от нее вкусно пахнет ванилью и темной магией, и ничто не мешает ему преподнести даме букет.

Я представил себе это зрелище, потряс головой, чтобы оно поскорее улетучилось, и спросил:

— Том, а что с Армией Дамблдора? Они еще не спалились окончательно?

— Если бы спалились, скандал бы поднялся на весь замок, — был ответ. — Но скоро это произойдет, и именно вы мне поможете разоблачить эту запрещенную организацию…

— Но зачем? — не понял Невилл. — Они ведь делают то же самое, что и мы!

— Да, но без руководства, нормального плана занятий и даже понятия о том, что и чего ради они делают, — серьезно сказал Том. — Если бы не Винки и еще парочка домовиков, которые не показываются на глаза, уже могли бы быть жертвы. Я, если вы обратили внимание, всегда начеку, а Поттер, даже если заметит, что кто-то в опасности, либо не успеет среагировать, либо не сразу сообразит, что нужно предпринять. Такие вещи на голом энтузиазме не делаются, друзья мои…

— Послушай, но им же опять влетит, — покачал головой Невилл. — Может и до исключения дойти!

— Ничего, мы постараемся не доводить до этого, — Том сгреб нас за плечи и сказал: — Давайте-ка порепетируем! И Малфоя позовите с его приятелями, они нам тоже пригодятся.

Репетиция заняла не так уж много времени, и вскоре мы всей гурьбою заявились к дверям профессора Амбридж.

— Кто там? — немного нервно ответила она, когда Том деликатно постучал в дверь.

— Это де Линт, профессор, — вкрадчиво произнес он. — Позвольте побеспокоить?

Дверь распахнулась, и Амбридж окинула взглядом нашу живописную группу. Большинство, правда, держались чуть поодаль, а прямо перед нею стояли Риддл с Малфоем и Паркинсон, ну и я еще маячил.

— Н-ну… что у вас? — спросила она.

— Не хотелось бы говорить об этом в коридоре, профессор, у стен есть уши, — негромко сказал Том. — Вы позволите войти?

— Проходите, — пожала плечами Амбридж, и мы втянулись в большую гостиную.

Тут в самом деле вкусно пахло выпечкой с ванилью и корицей, а еще кофе. Стены были увешаны картинами и колдографиями с кошками, которые спали, потягивались, играли… Я насчитал минимум сорок штук, не считая котят.