– Бедняжка, как хорошо, что она не знает русский, - послышалось за спиной Демида, - иначе бы давно сорвалась на своего нахального фотографа.

Он обернулся: Карина в коротких до невозможности джинсовых шортиках подходила к нему, облизывая ванильный рожок.

– Ты, вроде как, не жаловалась, - огрызнулся парень и, взяв в руки ноутбук, просунул в него карту памяти.

– Со мной ты был повежливее. Хоть фотографии я так и не увидела.

На ее реплику Демид никак не отреагировал, он погрузился в свой ноутбук, на котором открылись изображения белой, как мраморная статуя блондинки, чей лик выделялся на фоне черного слоистого платья, с трудом сковывающего ее худощавое тело, и грандиозного готического храма, перед которым она стояла.

– Чего-то нет, - задумчиво произнес он.

– Ворон, - отозвалась Карина, вглядываясь в фотографии.

– Чего?

– Ну, для полной мрачности.

Он усмехнулся:

– Нет, я не про это. В ней. В ней чего-то нет, - Демид оставил одну фотографию и принялся изучать черты лица белоснежной немки. Губы плотно сжаты, серые глаза безжизненно устремлены в камеру, руки согнуты, ослаблены в локтях, спина чуть выгнута, - она какая-то мертвая.

– Разве вы не этого добивались?

Он покачал головой:

– Концепция проекта в том, что женщина в Валентино уподобляется божеству, которое становится исключительным, подчиняет себе, уничтожает. А тут она сама уничтожена.

– Давай разберемся, - девушка лизнула мороженое и подсев на край его стула, уставилась на фотографию, - что заставляет людей подчиняться?

Демид пожал плечами:

– Репрессии?

– Мощь. Власть. Алчность.

– Ты думаешь, Господь алчный?

– Да, если Господь женщина. Отдавайтесь целиком и полностью мне, поклоняйтесь мне, восхищайтесь, я прекрасна. Больше. Больше власти. Больше.

Демид повернул к ней голову и вдруг обнаружил, что между ними убито всякое расстояние. Она жалась о его бедро, пытаясь вытеснить его со стула. Ее громадные глаза оказались совсем близко из-за ее усердных попыток подглядеть в ноутбук на его коленях.

– Неплохо выглядишь сегодня, - с легкой улыбкой на губах произнес Демид.

– Восхитительно выгляжу, - с вызовом ответила она и поднесла мороженое ко рту, - всегда.

– Вот, Демид, это?
– долговязый рыжий парень появился перед ними, протягивая требуемую бленду.

– Да, спасибо, - Демид поднялся со своего стула, ставя на горячую плитку ноутбук, - Карин, поможешь мне с переводом?

– Про жирные ляжки я переводить не буду!

Когда гримерша наконец добилась совершенной матовости, и модель была уже готова, Демид прикрепил фотоаппарат к штативу и обратился к ней:

– По моему сигналу начинаешь медленно двигаться в мою сторону. Сначала я запущу серийную съемку, а потом я попробую поснимать на пленку с движком в тандеме с цифрой, чтобы поймать нужный мне момент - он перешел к устроившейся на его стуле Карине, - переводи!

– Ни фига себе! Попроще выразиться никак нельзя было?

– Нахрен ты тогда в Англии пять лет жила, если перевести ничего не можешь?

Девушка недовольно цокнула и обратилась к опешившей модели:

– Listen to me, honey. Your photographer is the greatest motherfucker in the world.1

Та в ответ захихикала, а раздраженный Демид рявкнул:

– Не думай, что я не понял, что ты сейчас ей сказала! Если ты пришла сорвать мою съемку, то лучше иди дальше свое мороженое соси!

Карина приподняла одну бровку, заставив его смутиться за неправильно выбранный глагол:

– В смысле, я, то есть. Короче, не паясничай! Переводи как надо.

Он оторвал от нее взгляд и заглянул в видоискатель. Ей пришлось вздохнуть и попробовать "перевести как надо", после чего задумка фотографа была приведена в действие, и послышалась череда быстрых щелчков.

– Скажи ей, чтобы приоткрыла рот и приподняла подбородок. Глаза чтобы чуть прикрыла. Отлично! Мне нужна вентиляция быстрее! Несите ее сюда! Спина ровная, может даже чуть откинуться назад. Давай, сладкая, ноги чуть в стороны!

Часть 3

1998 г.

Дверь в прихожей отворилась и на пороге появились двое крепко сложенных мужчин в импортных кожаных куртках и с набитыми до отказа пакетами в руках. Они о чем-то оживленно разговаривали и не сразу заметили босоногих близнецов, которые выбрались из постели, чтобы встретить отца.

– Эй, а вы чего не спите?
– улыбаясь, спросил высокий черноволосый мужчина с широкими скалистыми плечами, на которых могла бы уместиться вся их семья.

Мальчики понеслись к нему, чтобы сначала пожать ему руку, а затем - нетерпеливо обнять его.