– Это прямо как огненная туча из жития св. Прокопия Устюжского. Было такое загадочное природное явление - необыкновенная туча, из которой сыпались раскалённые камни, - оно и в хрониках зафиксировано и в народной памяти осталось. Кажется, это было в 1290 году. Я когда-то была в Устюге. Люди верят, что "туча гнева Божьего" миновала город только благодаря молитвам блаженного Прокопия. Местные жители до сих пор ещё ездят на поле около города, оно называется "Тучей": собирают там ни на что не похожие оплавленные коричневые камни. Один такой камень подарили мне. Если б рядом были вулканы, всё бы сразу стало понятно... Но ведь действующих вулканов в окружности нескольких тысяч километров не имеется. Кстати, здесь, под Череповцом, тоже Вологодская область - и Устюг к ней же относится.

Кирилл слушал и внимательно всматривался в небосвод. В определённый момент заката все цвета стали поразительно похожи... даже не на огонь, а на то, как его изображают на фресках. От этого и само небо вдруг показалось древним-древним... и обветшавшим, как свод заброшенного храма. Вот-вот треснет и обвалится. Много таких багровых красок бывает в сюжетах Апокалипсиса - обычно в западной галерее. А Вечер - это и есть западная галерея Дня.

А сзади маячило вулканическое зрелище дымов Череповца. Уже и берег давно исчез, плескалось до горизонта Рыбинское "море" - а трубы, провожая их, росли прямо из безбрежной воды, и дым стоял в небе сам по себе. Словно он ниоткуда не взялся, а был здесь вечно.

В другой стороне линия слияния бесконечной воды с бесконечным небом медленно, но неуклонно тянула корабль к себе, как магнит притягивает крошечную металлическую стружку. И солнце прощалось за кормой, всё никак не решаясь сделать последний прыжок в бездну и расстаться. Это ему было почему-то трудно, словно оно боялось, что оно никогда уже нас не увидит. Алая дорожка тянулась по свинцовой воде, как бы оставляя последний шанс эвакуироваться с уходящего в никуда корабля.

За бортом плескалось искусственное море со зловещей историей. Полтораста тысяч человек в своё время выгнали с насиженных мест чтобы только его наполнить. Уничтожили целые города. Ни одна страна мира никогда не затопляла в таких масштабах свою территорию! Может, действительно, всё это сотворил... фараон? Это же явно его эстатика! И его идеология.

Наш девиз - четыре слова:

тонешь сам - топи другого!

Но поскольку он, в какой-то степени - это и есть мы, то и топит он нас! Мы топим нас... Нашими руками топим, поганим и уродуем свою землю, потому что с ним по-другому уже не можем! не умеем!

– О! Зырьте! Драконы над нами!
– подскочил вдруг откуда-то Саша.

Багрово-сизые, пламенные и, одновременно, густо-тёмные, они тяжко ползли по небу. Это был не полёт, а шествие. Демонстрация мощи. Игра мышцами и огнём. Они охотились за солнцем. Проглатывали его - но не успевали переварить.

Безобидные утренние зверюшки превратились к вечеру в марширующих на параде монстров.

Но вот на следующем этапе этой же мифологической зари драконов вдруг вытеснили могучие огнекрылые херувимы. Они без боя взяли небо и обступили мир. И всё замерло в ожидании... чего? Волны слабо шевелились под кораблём - но будто в каком-то совершенно безвременном пространстве. Всё не так, как обычно!.. А что?

"Ныне суд миру сему"? Неужели?

Чем ещё объяснить этот странно сжавшийся огромный мир и странно сжавшееся в такт ему сердце? Что-то будет?

Облака только кажутся премудрыми херувимами - на самом деле, они знают ещё меньше нас. Господь не посвятил их, как и нас, в свои планы.

"Почему-то в прошлом году перед аварией было... куда спокойней на сердце!"

– Смотрите - облако-скат!
– показал вдруг Ромка.
– Сейчас из него ка-ак посыплются электрические разряды - как он всех нас "обстрекает"!

Хвост "ската" с шипом на конце, видно, нарисовал когда-то пролетевший самолёт, но сейчас инверсионная полоса уже прочно срослась с облаком и стала смотреться чем-то естественным. Естественно-ядовитым...

Когда солнце наконец коснулось водного горизонта, мироздание просквозил совсем уж фантастический по яркости крест. Вверх ударил красный луч. Вниз до самого корабля протянулась по воде мерцающая, как иллюминация, дорожка. А по бокам тяжко прижатый тучами свет растёкся ровно вдоль горизонта - вот и поперечная перекладина закраснелась! Огненный крест соединил воду и воздух...

Кирилл растерянно остановился на носу корабля, будто понял, что закатное солнце - это красный светофор, и дальше нельзя. От странных, каких-то фантасмагорических мыслей его вновь отвлёк Ромка.

– А я придумал фильм!
– выдал он.

– По мотивам фресок?
– спросил Кирилл.

– Нет, по мотивам... психов. Называется "Психиатричка - за углом".

– Хорошее название.

– Фильм начинается так...
– немедленно перешёл к изложению Ромка.
– Интеллигент, такой "ботан" в очках, идёт по улице и спрашивает у одного человека: "Как пройти в библиотеку?" А тот огромный-огромный стоит к нему спиной и что-то рассматривает - а тут поворачивается, смотрит на него так упёрто [Ромка изобразил] и отвечает медленно-медленно, басом: "Психиатричка - за углом!" И тут же хватает "ботаника" и тащит. "Куда вы меня!? куда!?" - "В психиатричку!".