Он слышал каждый удар сердца. Если бы он переместился на дюйм, то он бы взял ее на руки, и начал бы изучать, заставив Наследницу огня действительно гореть.

Но он встал с кровати, сделав один шаг, до ее голых ног: изгиба ее грудей, приподнятой, несмотря на мягкий летний вечер, ее горла, когда она сглотнула.

Ты сказал, что все меняется – что мы справимся со всем, - ее очередь сделать шаг.
– Я не собираюсь просить у тебя ничего такого, чтобы ты не был готов или не хотел бы дать.

Он замер, когда она остановилась прямо перед ним, опрокидывая голову назад, чтобы изучить его лицо, ее запах окружил его, пробуждая.

Боги, этот запах. С момента, когда он укусил ее шею в Вендалине, момент, когда он впервые попробовал ее кровь, он ненавидел манящий пожар в ней, он был не в состояние справится с этим.

Аэлина, ты заслуживаешь лучшего, чем это, чем я.

Он хотел сказать ей это, уже некоторое время.

Она не вздрогнула.

Не говори мне, что я делаю или чего не заслуживаю. Не говори мне о завтрашнем дне, или о будущем.

Он взял ее за руку: ее пальцы такие холодные – и немного дрожали.

Что ты хочешь, чтобы я сказал, Огненное сердце?

Она соединила их руки, и на ее большом пальце мелькнуло золотое кольцо. Он нежно сжал ее пальцы. Когда она подняла голову, ее глаза сияли.

Скажи мне, что мы пройдем через завтра. Скажи мне, что мы переживем войну. Скажи мне… - она сглотнула.
– Скажи мне, что даже если я приведу нас всех к гибели, то мы будем гореть в аду вместе.

Мы не собираемся в ад, Аэлина, - сказал он.
– Но туда, куда мы пойдем, мы пойдем вместе.

Ее губы слегка дрожали, она выпустила его руку только для того, чтобы переместить ее ему на грудь.

Только один раз, - сказала она.
– Я хочу поцеловать тебя всего один раз.

Все мысли вылетели из его головы.

Звучит так, будто ты не ожидаешь сделать это снова.

Вспышка страха в ее глазах сказала ему достаточно – сказала ему, что ее поведение на ужине было бравадой, чтобы поддержать спокойствие Эдиона.

Я знаю наши шансы.

Ты и я никогда не обращали внимания на шансы.

Она пыталась, но не смогла улыбнуться. Он наклонился, обхватывая ее за талию, кружева и шелк были такими гладкими под его пальцами, ее тело было теплым под ними, и прошептал на ухо:

Даже когда мы будем порознь завтра, я буду с тобой на каждом шагу этого пути. И на каждом шагу после - везде, где мы будем.

Она судорожно вздохнула, и он отстранился достаточно далеко, чтобы разделить с нею дыхание. Ее пальцы дрожали, когда она поднесла их к его рту, и его контроль почти полностью разрушился.

Чего же ты ждешь?
– сказал он, почти прорычав.

Ублюдок, - пробормотала она и поцеловала его.

Ее губы были мягкими и теплыми, и он подавил стон. Его тело все еще – весь его мир ушел – при шепоте поцелуя, ответ на вопрос, который он искал в течение многих веков. Он понял, что смотрит на нее только тогда, когда она слегка отстранилась. Его пальцы напряглись на ее талии.

Еще, - выдохнул он.

Она выскользнула из его рук.

Если мы переживем завтрашний день, то ты получишь остальное.

Он не знал, смеяться ему или реветь.

Ты пытаешься подкупить меня?

Она, наконец, улыбнулась. И, черт, это чуть не убило его, увидеть тихую радость на ее лице.

Они вместе прошли через темноту, боль и отчаянье. Они все еще пытались выбраться оттуда. И эта улыбка… Это ударило его так глупо, когда он понял, что она была предназначена ему.

Рован оставался стоять посреди комнаты, поскольку Аэлина забралась в постель и задула свечи. Он уставился на нее в темноте.

Она мягко сказала:

Ради тебя мне хочется жить, Рован. Не выживать, не существовать. Жить.

У него не было слов. Не тогда, когда ее слова поразили его тяжелее и глубже, чем поцелуй.

Поэтому, он забрался в постель и всю ночь держал ее в объятиях.

Глава 66 Аэлина решила встать на рассвете, чтобы купить завтрак на главном рынке трущоб. Солнце уже нагрело тихие улицы, так что ей в плаще с капюшоном стало душно. По крайней мере, день был ясным, по крайней мере, пока все шло хорошо. Несмотря на ворон, кружащих над трупами.