Элида склонила голову. Кроткая, покорная — просто способ, чтобы понравится ведьмам.

К-к-конечно.

А почему бы тебе не перестать притворяться быть заикой и беднягой.

Элида стояла, склонив голову достаточно низко, что ее волосы закрывали, надо надеяться, любой проблеск удивления.

Я пыталась быть услужливой…

Я почувствовала твои человеческие пальцы по всей моей карте. Это была осторожная, хитрая работа, чтобы не переместить ни одну вещь, не коснуться чего-нибудь кроме карты... Думаешь о побеге, в конце концов?

Посмотри на меня.

Элида повиновалась. Ведьма зашипела, и Элида вздрогнула, когда та притянула Элиду за волосы к своим глазам. Несколько прядей упали на землю, отрезанные железными ногтями.

Я не знаю, в какую игру ты играешь — если ты шпион, если ты вор, если ты просто защищаешь себя. Но не делай вид, что ты некая кроткая, жалкая маленькая девочка, когда я вижу, как порочный ум работает за твоими глазами.

Элида не решилась стереть маску с лица.

Это твоя мать или отец, кто имел отношение к Вернону?

Странный вопрос, но Элида знала, что она должна рассказать, чтобы остаться живой и невредимой.

Мой отец был старшим братом Вернона, - сказала она.

А откуда твоя мама родом?
– она не даст этому старому горю попасть в ее сердце.
– Она была низкого происхождения. Прачкой.

Откуда она взялась?

Почему это было так важно? Золотые, неуступчивые глаза были устремлены на нее.

Ее семья была родом из Розамела, на северо-западе Террасена.

Я знаю где это.

Элида держала свои плечи напряженными, ожидая.

Убирайся!

Скрывая облегчение, Элида открыла было рот, чтобы попросить прощение, но очередной рев заставил камни завибрировать. Она не могла скрыть свой испуг.

Это просто Аброхас, - сказала Манона, легкая улыбка появилась на ее жестком рте, немного поблескивал свет в этих золотых глазах. Ее горе сделало Манону счастливой, если ведьмы могли быть счастливы. – И он голоден.

Рот Элиды пересох.

При звуке его имени, массивная треугольная голова, с ужасными шрамами возле глаза, высунулась в гнездо.

Колени Элиды затряслись, но ведьма сразу же подошла к зверю и положила руку с железным ногтями на его морду.

Ну и сволочь ты, - сказала ведьма.
– Тебе нужно, чтобы вся гора знала, что ты голоден?

Крылатый дракон разбушевался в ее руках, его гигантские зубы — о, боги, некоторые из них были железные — так близко к руке Маноны. Один укус, и Лидер Крыла была бы мертва. Один укус, и все же...

Дракон поднял глаза и встретил Элиду. Не смотрел, но встретился, как будто.

Элида держалась совершенно неподвижно, хотя каждый инстинкт ревел в ней, чтобы бежала к лестнице. Дракон подтолкнул Манону, чтобы пройти, пол вздрагивал под ним, и фыркнул в сторону Элиды. Затем эти гигантские, бездонные глаза двинулись вниз, к ее ногам. Нет, на цепь.

Было так много шрамов на нем — очень много жестоких линий. Она не думала, что Манона их сделала, не с тем, как она разговаривала с ним. Аброхас был меньше, чем другие, она поняла это. Гораздо меньше. И все же Лидер Крыла выбрала его. Элида выкинула эту информацию прочь. Если Манона имела мягкое место для сломанных существ, может быть, она пощадит и ее.

Аброхас опустился на землю, вытянув шею, пока его голова покоилась на сене в десяти футах от Элиды. Эти гигантские черные глаза уставились на нее, почти по собачьи.

Достаточно, Аброхас, - прошипела Манона, схватив седло со стойки у стены.

Как же они существуют?
– Элида вдохнула. Она слышала рассказы о драконах, и она вспомнила проблески маленького народца и Фэ, но...

Манона рывком подняла кожаное седло к своей горе.

Их сделал король. Я не знаю как, и это не имеет значения.

Король Адарлана сделал их, как все, что делается внутри этих гор. Человек, который разрушил ее жизнь, убил ее родителей, обрек ее на это...

Не сердись, - говорила Фаннула.
– Будь умной.

И вскоре король и его несчастная империя не будут ее беспокоить, так или иначе.

Элида сказала:

Ваш дракон не кажется злым.

Абрахос стукнул хвостом по земле, железные шипы на нем поблескивали. Гигантская, смертельная собака. С крыльями.

Манона фыркнула холодным смехом, привязывая седло на место.

Нет. Однако, когда он был сделан, что-то пошло не так, как надо с той частью.

Элида не думала, что творится что-то неладное, но держала рот на замке. Аброхас все еще смотрел на нее, и командир эскадрильи сказала: