Шрифт:
– Может, правда замки открыть?..
У двери валялась сумка, Леша пошарил в ней и выгреб для мальчика какие были бумажные деньги.
– Дай там еще сколько… – обратился он к Армену.
Тот подошел, достал пачку из кармана, Леша выбрал пятьсот рублей и отдал мальчику. Он улыбнулся, положил ему на руку ладонь и ушел.
– Пусть с ребятами клей нюхают…
Армен все смотрел на дверь.
– Я всю жизнь ее ищу, а он… Как он нашел ее?
– Повезло, – ответил Леша и посмотрел в Катину сторону. – Я же сказал тебе – поможет пацаненок…
– И часто он так… помогает? Леха задумался и покачал головой.
– Один раз в жизни, я думаю.
Утром они стояли на крыше многоэтажки между телевизионными антеннами и вентиляционными трубами.
Город лежал как на ладони. Выход на крышу шел прямо из Лешиной квартиры, так что и крыша принадлежала только ему. Кроме нескольких больших горшков с туей и можжевельником на крыше была обустроена и небольшая голубятня. Сюда же вылезли и собачки.
Ар мен смотрел на птиц, Леша с Катей чуть поодаль чертили что-то мелом.
– Ты в розыске по сводке проходишь, знаешь? – тихо спросил Леша.
– Знаю. Только не так просто меня разыскать.
– Непросто… Ну я же нашел…
– Это не ты, это мальчик нашел. Для чего только…
– Может, правда замки открыть. А может, еще чего…
Леша помолчал.
– Ты на ту собачку в аэропорту не обижайся. Померла она давно.
– Да чего обижаться? Милая была собачка.
– Ага. Танька, болонка. Старенькая уже была. Мне тогда за нее капитана дали.
– Поздравляю… А мне семь лет.
– В курсе… А товарищ твой ушел тогда. Катя подняла голову.
– Жалко. Был бы ты майором.
– Да я уже и так майор. А что, не виделись вы с тех пор?
– Тоже посадить его хочешь?
– Да ну… Дело уж закрыли давно… Так спросил…
– Нет, не встречались пока. А чего ты его из блудняка вытаскиваешь? Он тебе кто?
– Никто. Ему вон помочь хочу… – кивнул он в сторону Армена. – А потом, я тоже в яме на цепи посидеть успел…
– И кто ж тебя вытащил?
– Меня-то? Ангел вытащил. По воздуху.
М. б. здесь отстрел ног???
Подошел Армен.
– Кино было такое – «Пес-призрак, или Путь самурая» Джима Джармуша… – сказал он неизвестно кому. – Он киллер был, и голуби у него тоже письма носили.
Леше сравнение как-то не понравилось.
– У меня эти голуби появились раньше, чем твой Джим Джармуш. И путь самурая тоже… Ты спортом-то каким занимался? – вдруг спросил он.
– Фехтованием… В юношеской сборной выступал, за республику.
– Круто, – отозвался Леша.
В руках у него была какая-то ксерокопия. Армен подошел ближе. В соответствии с планом БТИ, Леша с Катей мелом переносили контуры квартиры на Марии Ульяновой на черный гудрон крыши. В натуральную величину. Стена лифтовой шахты изображала внешнюю стену квартиры, меловые линии – перегородки между тремя комнатами.
– Здесь лифт, – показал Леха, – здесь соседи. Глазок есть?
– Есть, – припомнил Армен.
– Я тихо хожу, Леш, – сказала Катя.
– А у соседей есть?
– Нет, кажется. Здесь, кстати, бабка нервная очень. Все время милицию вызывает…
– Это нам не нужно. Мы сами милиция, – задумался Леша.
– Да телефон ей рубануть…
– Ну, конечно. Чтобы она в окошко кричать начала. А во дворе, между прочим, с позавчерашнего дня за квартирой работает наружка.
– Правда, что ли?
– Правда не правда, а тебя двадцать шестого числа срисовали до самого дома. Ну, девушку, правда, искать не стали, у которой ты был, – осклабился Леша. – Не было такого задания.
Армен призадумался.
– Плохо.
– Может, и не плохо. Раз уж засветился, идешь прямым ходом. Внаглую, к той же девушке. Ну, можешь с Катей идти, вместе, – типа, на день рождения. А я уж в другой подъезд, через крышу. Главное – тишина, ну а если что – лепим мы квартирный разбой.
Чудовища-стаффордширы, прищурившись, смотрели на солнце.
Долетали обрывки фраз, ребята репетировали рывок на расчерченной площадке, голуби тоже пригрелись и мирно клевали свой корм.
Двор просматривался хорошо, хотя начинало темнеть. К первому подъезду подкатило такси, вышел мужчина с девушкой, нарядные, с гладиолусами. Из багажника выгрузили большую коробку, наверное телевизор, упакованный по-подарочному, с лентами. Расплатились, вошли в подъезд.