– Давай, милок, вещи выгружай и сразу в дом неси, как сговаривались. А с этой корзинкой осторожнее, там стекло хрупкое… Всем здравствуйте! – закивала головой в сторону калитки и машин и тут же радостно вскинулась, узнавая Горбушина: – О! А вот и наш участковый! И выглядишь, Игорь, крепенько так, солидно! Всё воришек ловишь да пьяниц с лодырями на работу гоняешь? – причём не столько спрашивала, сколько утверждала: – И машина у тебя новая! А куда свой старый мотоцикл подевал?

Горбушин наконец сумел вставить словечко:

– Списали по старости… Здравствуйте, Галина Григорьевна!

Но бабка уже его и не слушала. С особым шиком закинула на плечо фирменную сумку с ноутбуком, после чего с возмущением двинулась к запертой калитке.

– Эй, мальчик, а ты кто будешь-то? И где моя сестра, Прасковья Григорьевна? И вообще, чего это калитка на замке?! От кого прячетесь? Открывай быстрей! И сестру зови!.. Прасковья!!! Ты где?!

Её звонкие, если не сказать что визгливые крики легко перекрывали рокот тракторов и сосредотачивали на прибывшей старушке внимание всех без исключения. Водитель такси тоже на неё оглядывался, топчась возле калитки с чемоданом и здоровенной сумкой. А сама она, бесцеремонно отодвинув с пути смазливую дамочку из сыскного агентства, пошла на таран неожиданного препятствия.

– Да что ж это творится?! Ты почему ещё не открыл?

Парень неуклюже, словно ему руки парализовало, пытался непослушными пальцами провернуть ключ в замке. – Кто тебя такого неловкого на свет народил? И Прасковья где? Оглохла на старости лет или что?.. – и тут же, во всю глотку вновь заорала в сторону окон: – Прасковья! Хватит спать!

– Да нет её, чего кричать-то? – бормотал чернявый, открывая калитку и пропуская гостей на подворье. – Уехала… А вы куда?

Это он узрел, что следом за водителем ломится и участковый, проявивший ретивость и желание помочь старой бабушке. Тот волок подхваченную в багажнике корзинку и ещё одну сумку.

– Как же не помочь Галине Григорьевне? Она меня с пелёнок знает! – и, уже повернувшись к старушке, добавил: – Да и поговорить с вами хочется, пообщаться. Ведь сколько лет не виделись…

И был несколько ошарашен жёсткой отповедью:

– Не ко времени ты сейчас, Игорёша, не ко времени! Нам тут придётся семейные проблемы решать, по многим вопросам советоваться, так что не обессудь, потом как-нибудь встретимся. Ставь корзину и сумку на крыльцо, мы уж сами дальше… Да осторожнее ты! Там же хрупкое всё!

Игорь Леонидович морщился от такого неуважительного отношения к себе, но настаивать на дальнейшей своей помощи не стал. Понял, что не имеет никакого права. Оставил вещи, понаблюдал, как прибывшая старушка отсчитывает деньги таксисту, и уже вместе с ним вышел за калитку. Метнувшийся следом за ними Константин тут же вновь закрыл частную собственность на замок. Затем бегом бросился заносить вещи, оставленные на крыльце, в дом. Там же, внутри, было на удивление тихо. Получалось, что Лариса Фёдоровна, являющаяся внучкой прибывшей старушки, в самом деле находилась в отъезде.

Это защитника правопорядка не сильно утешило, ухудшившееся настроение следовало исправлять, а накопившееся раздражение на ком-то выместить. И он шагнул к иномарке, в которую собиралась усесться эффектная красотка.

– Участковый села Малиновка!

Фуражки не было, потому честь не отдавал, представляясь.

– Предъявите ваши документы, сударыня. И вы, господа, приготовьте!

Рабочий день ненормированный, трудиться порой приходилось круглосуточно.

Галина Григорьевна молча пялилась на свою внучку, одетую всего лишь в лёгкую ночную сорочку. Да и сорочка прикрывала эффектной красотке лишь часть попы, и то, что ниже пупка. Молодуха поглядывала над занавесками через окно на улицу и шептала сердито, словно выговаривала прибывшей родственнице:

– Как вас всех угораздило в одно время припереться-то? Да и вообще, ты чего приехала? Ни с того ни с сего! Звал кто или случилось чего?

Наконец старушенция громко хмыкнула, пару раз моргнула и сама спросила ехидным тоном:

– А чего шепчешь-то, словно ангину подхватила? Аль боишься, что тебя на улице за грохотом тракторов расслышат?

– Да тише ты, там в спальне Александр спит! – продолжила шипеть полураздетая молодка. И тут же продолжила с той же громкостью в сторону чернявого, который успел занести все вещи в горницу: – Костя, ты уж сам пока возле сыров поработай, а мы сразу присоединимся, когда вся эта кобла разъедется. Добро?