– Если с такой интенсивностью продолжат, то сегодня и закончат всё. После этого можно смело записывать нашего участкового в волшебники. Потому что и представить не могу, как это он сподобился на такой подвиг.

Так как дверь в кабинет оставалась открытой, то уже раздевшаяся Галина решила снять нервозность разговорами и выдвинула предположение как раз в стиле своей профессиональной деятельности.

– Если в глухомань вдруг прокладывается дорога, значит, эту глухомань и земли вокруг неё уже скупил какой-нибудь олигарх. Так что вполне возможно, что три заброшенных соседских дома уже принадлежат какому-то одному хозяину. А пожеланием нашего недальновидного Горбушина угодить лично тебе кто-то великолепно воспользовался. Впоследствии, когда это всё вскроется, нашему Игорёше никто не позавидует.

Наблюдательница у окна скорее вознегодовала от такого циничного предположения, чем приняла его всерьёз:

– Ты, Галчонок, к старости лет всю сообразительность потеряла. Да кому эта гиблая окраина вообще сдалась? Выдумаешь такое!..

– Ладно, прекращаем разговоры! – строго оборвал их академик, уже раздевшийся и тычущий пальцем в лежащую на полу блямбу. – Слушать внимательно!..

После чего не поленился лишний раз огласить всю инструкцию, получить подтверждение, что всё понято, и наконец-то приступить к процессу.

Не в силах удержаться от любопытства, Прасковья метнулась от окна к дверному проёму в кабинет и несколько минут пялилась на светящуюся непрозрачную сферу, которая окутывала обоих участников.

Потом сфера резко исчезла, и единственной зрительнице показалось, что её сестра, находившаяся к ней лицом, стояла с открытыми глазами. Правда, тут же крепко их зажмурила.

Александр первым отпустил старушку, отступил от неё на три шага и стал внимательно осматривать. Через минуту пробормотал:

– Вроде идеально получилось… – и сам поспешил к большому зеркалу в горницу. На ходу укорил замершую на месте напарницу:

– Ты чего не возле окна?

– Да только вот сейчас подскочила глянуть, когда свечение пропало.

Вновь заняв свою позицию наблюдателя, Прасковья продолжила коситься на Коха, а потом и на подошедшую к зеркалу сестру. В принципе, Кох почти не изменился. Разве что взгляд стал более пронзительный и мужественный. Да лысина вновь избавилась от начавших прорастать волосков.

– Ну вот, – скривился академик. – Так и пристанет ко мне прозвище Бритоголовый. Или за больного примут…

Галина бесцеремонно оттолкнула его и стала осматривать себя, нисколько не стесняясь старческой наготы. Её тело все-таки преобразовалось достаточно сильно. Теперь она выглядела этакой подтянутой, спортивной старушенцией лет шестидесяти пяти. Лицо помолодело лет на шесть, не больше. Самое главное было достигнуто: никакого расхождения с паспортными данными быть не могло. Точнее, в паспорте фото имелось намного более раннего возраста, но зато никакие соседи и родственники ничего сверхъестественного не заподозрят.

Старшую сестру теперь интересовали личные физические ощущения младшей.

– Лёгкость внутренняя ощущается?

Та хитро оглянулась на неё, глянула на дверь спальни, куда отправился одеваться академик, и почему-то шёпотом призналась:

– Такое ощущение, что внутри кровь пошла пузырьками и кипит. Взлететь, как тебе, – не хочется, но хочется другое…

– Ну? – Прасковья нахмурилась, припомнив о раскрытых глазах и подозревая самое плохое. – Конкретней!

– Ты ведь помнишь, что до шестидесяти лет могла колесо сделать? – последовало несколько смущённое напоминание. – Так вот… еле сдерживаюсь, чтобы не пройтись колесом прямо здесь, сейчас…

– Глупая! Так чего сдерживаешься? Давай!

После такого поощрения Галина решительно выдохнула и пошла исполнять цирковые трюки из одного угла в другой. Раз пять прокатилась под восторженные комментарии сестры, пока не была остановлена строгим голосом Коха:

– Хватит цирк устраивать! Немедленно одеться! И ко мне на предварительный осмотр!

Но когда бойкая старушенция пошла одеваться, он сам не удержался от улыбки, делясь впечатлениями с Прасковьей:

– Во даёт! Всего-то чуть омолодилась, а словно молодая козочка скачет. Всё-таки именно за «встречным курсом» мне видится великое будущее. С моей стороны – всего лишь мизерное старение, ничем не нарушающее общее здоровье организма. А для старого, дряхлого человека – невероятный всплеск физической активности. Представляю, что будет в глубокой древности, когда мы поделимся этим секретом с Приаксом.

– Думаешь, что это обязательно? – сомневалась напарница. – Ведь и так получается, что они начали жить в другой вселенной, а мы остались в прежней.

– Тем более, чего нам опасаться?

– Но ведь буддий говорил о каких-то видениях потомков, которые навсегда остались в ловушках тел предков.

– Ну да, просто не успел до конца рассказать. Вот когда дослушаем все подробности хроник, тогда и буду решать окончательно, как поступить.

Прасковью несколько обидело прозвучавшее «буду».