– По работе не скучаете? Или очерки да статьи продолжаете писать?

Та тяжело и печально вздохнула:

– Скучаю. И до сих пор писала бы… Благо, что редакторы не переставая названивают. Да только уже шесть лет как мои руки слушаться перестали, а на экран гляжу и сплошные круги перед глазами вижу. Всё расплывается… На машинке печатать не могу, и простая ручка на пятой минуте выпадает, а на компьютере работать, так зрение подводит. И голова потом страшно болит…

Всё это услышала пришедшая на кухню Прасковья. Обняла сестру со спины и любовно залепетала ей на ушко:

– Ничего, зато уже давно отдыхаешь, а не носишься по издательствам! – затем с гордостью, уже академику: – Наша Галчонок ещё в семьдесят шесть лет издавалась в самых известных и солидных журналах и газетах!

Та вывернулась из объятий старшей, отступила на шаг и стала в восхищении рассматривать и ахать. Всё нахваливала: и наряд, и дивные косы, и быстро нанесённый макияж. Тогда как опёршийся на кухонный стол Кох рассматривал сестёр и о чём-то думал. Когда же старшая Козырева к нему обратилась с вопросом «Что будем делать?», уже пришёл к определённому решению:

– Обстановка сложная, товарищи комсомолки, активистки, спортсменки и вообще, очень красивые женщины. Политический момент таков, что Галину омолодить мы не можем по нескольким причинам. Одна из них: нас станет слишком много, это бросится в глаза, и мы обязательно погорим. Уже сам факт появления здесь Веры Павловны меня крайне настораживает и озадачивает. Неспроста это…

– Не успела рассказать. Её, кстати, – припомнила Прасковья, – Горбушин в свой «уазик» сажал, когда я в окно выглянула. Видимо, документы не понравились. Может, она и в самом деле в розыске, как ты предполагал?

– А её спутники как себя вели?

– Так и сидели в машине, спокойно пряча свои паспорта.

– Именно! Документы! – Шестнадцатилетний парень смешно для своего возраста потряс поднятым вверх указательным пальцем. – Это вторая из причин, по которым нам нужно прикрытие Галины в её нынешнем обличье. Сразу четверо новых людей, и все – на чужих документах? Это уже перебор. Простая проверка по месту прежнего жительства вскроет обман.

Сёстры переглянулись между собой и только согласно кивнули академику.

– Третья причина, это запрет на взросление Цаглиману и мне. Особенно Боре нельзя, с его специфической внешностью. Могут провести параллели. Да и мне на «встречном курсе» можно лишь на полгодика в возрасте прибавить, не больше. Меня уже многие видели, резкое взросление нечем будет объяснить. Так что…

Он сделал паузу, подсчитывая нечто в уме. Старшая Козырева тем временем ободряюще обняла сестру за плечи, но долгое молчание не выдержала первой:

– И? Галчонок и так старенькая, вдруг не сегодня завтра…

И осеклась, сама заткнув себе рот ладошкой и с осуждением глядя на рассмеявшегося Коха.

– Ничего с ней не случится, вы, я вижу, все долгожители. Но для подстраховки, дабы какого инфаркта не случилось, сделаем так: я повзрослею на «встречном курсе» месяцев на шесть, а Галина Григорьевна помолодеет лет на шесть. Больше никак нельзя. Но при этом если внешне она сильно не изменится, то внутренне – её организм станет идеально здоровым для такого возраста. Подозреваю, что работать за ноутбуком она сможет так, словно ей не больше шестидесяти. Примерно… Устраивает такой вариант?

– О-о-о! – только и протянула в восторге Галина, а её старшая сестра радостно воскликнула:

– Отлично! Я знала, Саша, что ты всё придумаешь! – Но тут же озадаченно наморщила лоб: – А что будет с её резким скачком гиперсексуальности?

Теперь уже академик озадачился, потирая свою только начавшую зарастать бритую голову:

– Мне кажется, гормонального всплеска в таком возрасте не произойдёт. Да и препараты успокоения у нас наготове. Ты, главное, сама всё толком сестре растолкуй, что к чему. И особо наущения сделай, чтобы она глаза не вздумала открыть во время нахождения в коконе.

– Не переживай, она у меня девочка дисциплинированная, послушная, – заверила Прасковья, опять обнимая младшенькую родственницу за плечи. Потом тут же рассмеялась и без всякого стеснения добавила: – Тем более что партнёров на неё не хватит, мне самой мало. Хи-хи!

При всей своей сообразительности и всезнайстве бывшая корреспондент и репортёр не поняла сути разговора.

– Пранечка, вы с Александром Свиридовичем это о чем?

– Старенькая ещё, вот помолодеешь – сразу поймёшь! И вообще, прекращайте друг друга по отчеству называть, мне не нравится. Только по именам! Тем более что мы родственники почти по всем параметрам. Прабабка обязана говорить правнуку «ты», да и он может точно так же обращаться к любимой родственнице. А сейчас… Да, Саш, когда думаешь устраивать «встречный курс»? Или как его там назвал древний Приакс? Дарканодлание?